Эксперты
Шрифт:
– Да там все ровненько…
– Что ж тогда? Если все нормально… может, обидел кто? Смотри, девочка моя, я же любому за тебя морду начищу, ты же знаешь мой хук слева…
– Папочка все хорошо… просто… сегодня видела мужчину…
– Только не говори, что он тебя не заметил…
– Заметил, даже размер груди угадал…
– Ну, это не сложно…
– Угадал, а потом испарился…
– Ты, наверное, сейчас думаешь: «Вот, если бы это произошло где-нибудь на тусовке, в ресторане, все могло бы быть по другому»..
– Наверное…
– Маришенька, я всегда говорил тебе, если это судьба, то как бы ни складывались обстоятельства, твой человек всегда будет рядом с тобой! Вспомни, как было у нас с мамой!
– Да, папа, да. Я знаю и все помню, но сейчас… Этот незнакомец… Он такой!.. Таких просто не бывает. Он как мираж, как самая прекрасная ожившая мечта. Я все думаю, а не померещился ли он мне? И я боюсь, что испугала его своей формой… Она ведь не прибавляет женственности.
Никита подошел к дочери и обнял ее за плечи:
– Родная моя, если мужчина твой, то его ничто не испугает и не оттолкнет. Он придет и останется с тобой до конца. А о других и печалиться не стоит.
Девушка качнула головой и прижалась к сильной отцовской груди:
– Ты как всегда права, папа. Но я ведь сразу почувствовала, что вот он, Тот Самый и есть, этот незнакомец. А потом он исчез…
– Ну и что же твой незнакомец?.. – Вошедшая мама краешком уха зацепила что-то об незнакомце:
– Нннн… и кто же наш избранник на этот раз? Надеюсь не адвокат из бывших милиционеров?
– Натали!.. – Оба супруга посмотрели друг на друга. Пробежавшая чувственность моментально сгладила все уголки. Губы мужчины легли на самые кончики пальцев, затем чмокнули в губы…
Марина всегда умилялась отношениями между родителями.
– Не знаю точно, мы лишь обмолвились несколькими словечками…
– Ну, в следующий раз проведете больше времени, может быть, ему было некогда.
– Мамочка, он кажется киллер… И, кажется, его ищут…
– Твооою мааать!.. – Возглас прозвучал дуэтом, после чего мать произнесла:
– Ну а чего ты хотел, ты же хотел пацана, и всю жизнь его воспитывал. Твоя… Наша дочь офицер, режет трупы, лечит умалишенных, ты что думаешь, что остальное будет «как у всех»…
– Ну, малыш…
– Он хоть… как он…
– Просто офигенный!.. – Сказано это было фразой немного более длинной и преподнесенной с помощью ненормативной лексики. Таким же был и ответ, что случалось редко, но без промаха.
– Мам, пап… Ну это просто мужик, в натуре мужичина! Мам, ну вот как папа!
– Ну это и понятно.... Ну и сколько ему лет… этому мужичине?
– Не знаю…, 35-38 – на вид не больше…
– Тогда
– Наточка!
– Ну, шучу же…
– Не думаю, мам… У него такие глаза… В них столько! Он никак не может быть пустышкой! Он тааакой!!!
– Дамы, может, по маленькой?
– Да че уж там, пойду большую принесу. Коньячка?
– Коньячка, коньячка… – Глаза отца с печальным выражением взглянули на дочь, но не нашли взаимности. Напротив, встречный взгляд горел азартом и надеждой. В них читались готовность на все и необъятная жадность никогда неизведанного до сих пор, чувства.
С азартом она и продолжила, будто разговаривая с другом:
– Ты понимаешь, он всего несколько слов сказал, а как будто… как будто раздел иии… трахнул меня… и с каждой буквой продолжал это делать все неистовее и неистовее…
– Ну ты тоже скажешь! Так уж иии…
– А какая у него жопка!!!
– Маришка!!!
– Да ладно, па, будто… скажи еще, что тебе все, равно какая задница у мамы… – Наталья, как всегда, появилась вовремя:
– Вот только не нужно касаться семейных ценностей… Гм, что и… Лучше, чем у отца?!
– Девочки!!!
– Мальчик мой, ты вроде бы к рыбалке готовился…
– Хорошо, у вас пять минут… Полный разврат! И… я ревную!!!
– Иди, мой хороший, счастье мое… конечно твоя попочка вне конкуренции…
Родители были, мягко говоря, удивлены, но привыкшие к мысли, что нормальный человек их дочери не подойдет, да и вообще будет не интересен, предполагали всегда худшее. Мысли их останавливались где-то между маньяком, которого она, конечно, должна была диагностировать и наркоманом с затуманенным внеземным разумом, хотя сама она была приземленной настолько, что разум порой удивлялся ее рассудительности и спокойности. Мать все время говорила, что по ней плакала тюрьма и лишь армия с ее шестилетним проживанием в казарме и железной дисциплиной спасли их неординарное чадо.
– Никитушка, нууу… конечно, киллер – это полный …, но с другой стороны, не наркоман, ни авторитет какой-нибудь злобный… Да и кто с ней справится-то еще?!
– Да лишь бы любил, а потом… вдруг, полюбив, бросит! Ну не ради же наслаждения-то…
– Нашу-то бросит?! Такую красотку и умницу?! Наша еще и патроны подавать с восторгом будет!
– Ну, девки, ну девочки…
– Ладно, я так понял, что у них еще ничего и не было, да и он, кажется, пропал… Киллер… – что он хоть наворотил-то? Может, удастся что-нибудь урегулировать, может оформим его с этой специальностью, куда следуют…