Эксперт № 48 (2013)
Шрифт:
Ни в коем случае нельзя их считать «отрезанным ломтем»: мол, вы нас бросили тут копаться в грязи, а сами устроились на Гавайях. Наоборот, потенциально это наш огромный ресурс, трансляторы новых знаний, новых связей, денег, опыта, наконец, наше лобби в странах пребывания. Потому что мы же страна-цивилизация, страна-континент, нам вроде бы всего хватает и тем, что за рубежом, можно не интересоваться. В результате — постоянное отставание, которое периодически приходится преодолевать совершенно варварскими методами «большого скачка». А такого рода шлюзы и переходники очень важны. И опять-таки для воспитания национальной идентичности это важная вещь. Потому что люди там, в другой культурной среде, очень быстро начинают ощущать свою идентичность. Но чтобы этот потенциал был реализован, надо научиться с ним работать. Мы же пока этому только учимся.
«Прежние победы внушают нам не столько чувство воодушевления, сколько разочарования, тоски, самокопания. Не можем наш национальный моторчик завести — нет запальника, топливо не загорается. Нам нужно понять, что сейчас задачи другие и что они — не менее важны и амбициозны»
Фото: Виктор Зажигин
— Интересный результат показал опрос на тему
— Россия же формировалась как империя. А империя объединяется не языком или религией, а принципом служения государю и династии. Поэтому элита у нас всегда была разноплеменная, а территории — разноязычные, разноконфессиональные, но это не мешало всем себя чувствовать подданными одного государя и жителями одной страны.
— Двадцать лет назад появилась такая искусственная дефиниция, как « россиянин». Судя по вашим опросам, жители страны крайне неохотно пользуются такими определениями своей идентификационной группы: лишь по четыре процента граждан определили себя как « россиянин» и « русский». Люди не связывают себя с этими группами?
— Для меня более важный и позитивный результат, что 63 процента опрошенных сказали: мы гордимся тем, что мы граждане России. Потому что граждане России — это и есть россияне. Конечно, термин этот был привнесен искусственно, но, вообще, в человеческом обществе, с тех пор как мы вышли из пещер, все искусственно. Поэтому бояться искусственности не надо. Более того, идентичность — это всегда искусственное образование. Особенно национальная идентичность, она конструируема. Современная наука давно ушла от идеи, что нация существует изначально и может исчезнуть только в случае физического уничтожения. Ничего подобного: нации созидаются и разрушаются абсолютно искусственным путем.
Бенедикт Андерсон, один из ведущих исследователей наций, даже так свою книгу назвал: «Воображаемое сообщество». Вот белорусов, например, десять миллионов человек. Чтобы понять, почему житель Гомеля и житель Минска являются представителями одной нации, они должны представить себя частью одного сообщества — белорусов. А это искусственная ментальная конструкция, которую надо выдумать, обосновать, транслировать, насадить. И не случайно все эти конструкции начали появляться примерно пятьсот лет назад, когда появился печатный станок как главное средство
Поэтому мы тоже должны вообразить себя россиянами. Термин, который вчера казался смешным и неорганичным, вошел в нормальный обиход. А через поколение и вопросов не будет, кто такие россияне. Конечно, при условии, что институты тиражирования и трансляции национальной идентичности — литература, кино, СМИ, система образования — будут работать исправно.
— Похоже, оба понятия — и « россиянин», и « русский» — постепенно исчезают из самоидентификации представителей малых наций, в частности жителей Северного Кавказа. Насколько внутренние межнациональные проблемы мешают формированию национальной идеи?
— Действительно, сегодня главная линия внутреннего напряжения — это даже не внешние мигранты. В середине 2000-х они всех «напрягали», но сейчас с ними более или менее смирились. Стало понятно, что они не так страшны, что они занимают определенные ниши и за их пределы не выходят. Сейчас наша главная проблема в том, что угроза исходит от наших же сограждан. И конкретно от жителей двух-трех северокавказских республик. Когда мы спрашиваем, с кем вы готовы жить на одной лестничной клетке, а с кем нет, выясняется, что людей, которые не хотят проживать с таджиками, узбеками, вьетнамцами, столько же, сколько тех, кто не желает соседствовать с чеченцами, дагестанцами, ингушами. Но это же наши граждане! Да, они выглядят, разговаривают, ведут себя по-другому, но они наши. А мы к ним относимся в основном как к опасным людям, от которых исходит угроза. И это основная мина под фундамент нашей идентичности. Мы должны найти этот «переходник», который позволит жителям северокавказских республик чувствовать себя россиянами, а другим россиянам — чувствовать их своими, хотя и отличающимися, но не опасными. Это не этнический конфликт, а скорее культурный.
— По сути, речь идет о столкновении двух систем. С одной стороны русские, которые полагаются на государственные институты, но коррупционные и правовые « дыры» часто лишают их банальной защиты. С другой стороны патриархальная и при этом слаженная, монолитная этническая структура любой диаспоры. Неудивительно, что коренное население чаще оказывается в проигрыше, но не возлагает ответственность на государство, а ищет причины в национальном менталитете.
— Русские, как нация имперская, давно уже переросли стадию племенного сообщничества, союзничества и друг другу не помогают. Как пример: русские на зарубежном курорте зачастую делают все, чтобы скрыться от других русских. Нас много, мы разные, мы индивидуалисты — и мы уже не должны защищать себя. Мы нация не традиционная, а вполне себе модернизированная, хоть и на советский лад. А на Кавказе совершенно другая культура: большая семья, взаимовыручка, тесные связи, троюродный брат не практически чужой тебе человек, а ближайший родственник, сосед почти член семьи и так далее. Поэтому мы друг друга не поддерживаем, каждый решает свои проблемы сам, каждый выплывает в одиночку.
— Насколько денежные, экономические взаимоотношения влияют на межнациональные конфликты? Ведь наиболее резко по национальной тематике высказываются жители больших городов, то есть люди, которые в среднем по стране богаче и успешнее. Почему так?