Эксперт № 21 (2014)
Шрифт:
Конвейер на диване
/section section class="tags"
Теги
Эффективное производство
Химическая отрасль
Химическая промышленность
Долгосрочные прогнозы
Русский бизнес
/section
— Здесь надо все изменить. Лет пятнадцать назад в Финляндии меня привезли в небольшой городок, примерно такого же размера, как Вурнары, — и насколько же красиво и комфортно для жителей он был устроен! В начале этого года мы заключили контракт на разработку программы перспективного развития Вурнар, попробую договориться с региональными властями, чтобы ее реализовать на условиях софинансирования.
Генеральный директор
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Компания «Август» выросла из торговли пестицидами в 1990-е в крупнейшего в России производителя средств защиты растений (СЗР) с десятимиллиардным оборотом. Победить мультинациональные компании на российском рынке оказалось возможно: «Август» предложил отечественным хозяйствам комплексный продукт — СЗР вкупе с технологической и информационной поддержкой агрономов и кредитованием. Компания по-прежнему растет быстрее рынка, и даже сейчас «Август» продолжает инвестировать и расширять свой бизнес. Сегодня «Август» продвигает идею перехода на новую для России так называемую нулевую технологию обработки земли, которая не предполагает вспашки. Использование новых технологий увеличило бы рынок СЗР вдвое-втрое — это действенный способ в разы нарастить оборот для лидера этого рынка. О развитии компании, об особенностях международной экспансии и об отношениях бизнеса и государства в России Александр Усков рассказал журналу «Эксперт».
— Вы очень много вкладываете в свои заводы, создали даже отдельное строительное подразделение. Что вам дают эти инвестиции? Зачем, к примеру, на белорусском заводе такая по линеечке выстроенная идеальная территория?
— В Белоруссии очень жесткие требования по экологии. Например, производственный корпус у нас один, а остальное — склады и корпус уничтожения отходов. Вся вода, которая используется, проходит очистку и потом, после анализов, попадает в этот бассейн. На территории «Август-Бела» ужики водятся, летают птицы, ос очень много почему-то. Понимаете, когда мы вложили вот в этот корпус уничтожения отходов семь миллионов долларов, решили: сделаем все по самому высшему разряду.
— Каково соотношение объема продукции у белорусского и российского заводов?
— Сейчас два к одному в пользу Вурнар. Но тут (показывает на снимок белорусского завода) будет строиться еще производство, и после строительства будет пятьдесят на пятьдесят.
—
— По новому строительству, которое в течение трех лет должно пройти на «Август-Беле», — пятьдесят-шестьдесят миллионов долларов. Реконструкция Вурнарского завода — столько же. Но если в Белоруссии инвестиции в значительной мере будут в производство, то в Вурнарах строим только один новый производственный корпус. Все остальное — инфраструктурные вложения.
— Вообще, Вурнарский завод, наверное, не очень выгодно логистически расположен — ведь у нас основные сельхозпредприятия на юге.
— Вы забываете, что все-таки основные площади находятся не на юге, а на востоке. Да, по потреблению, по интенсивности, безусловно, впереди Юг и Черноземье — там интенсивное производство. Но при более скромных урожаях огромные площади — это Поволжье, Урал, Сибирь и Дальний Восток. В той же Сибири многие сейчас переходят на «ноль», а это приводит и к более широкому применению средств защиты.
— Что такое «на ноль»?
— Нулевая технология, no till, без вспашки. Ведь во многих регионах потенциал урожайности определяется влагой. Нулевая технология позволяет сохранять влагу в почве за счет формирования на поверхности мульчи — растительных остатков, не запахиваемых в почву. Это резко снижает риски потери урожая из-за засухи. Устраняется целый ряд операций, снижается нагрузка на технику и механизаторов, в результате растет производительность труда. Затраты на горючее падают кратно. Экономика улучшается. Да, нужна новая техника, новые сеялки, которые способны врезать семена в землю сквозь мульчу, сорняки и дерн. Затем сорняки обрабатывают гербицидом. Такие технологии очень популярны в странах, где нет поддержки сельского хозяйства. В них пахота — прямой путь к разорению. В России поддержка тоже минимальна, в среднем десять-пятнадцать долларов на гектар. Поэтому у нас экономически нет другого выхода.
— По вашим оценкам, российский рынок средств защиты растений вырос с 1999 года в десять-двенадцать раз. Сейчас какой потенциал вы видите?
— Видимый нами потенциал — рост в два с половиной — три раза.
— Не за счет расширения посевов, а за счет новых технологий?
— Да, если мы будем нормальным образом переходить на правильные технологии использования пестицидов. Достаточно понять, что даже сейчас наш рынок по валовому производству сельхозпродукции (не денежному, а просто валовому) еще сильно отстает от уровня 1990 года. И по некоторым позициям мы уже не восстановимся никогда.
— Например?
— Например, красное мясо. С молоком огромные сложности. Почему так изменился рацион питания у нас? Раньше было больше говядины, а сейчас доминирующее мясо — курица. Потому что цикл производства кур очень короткий.
Знаете, я был в Бразилии, там фермер показывал, как производится мясо крупного рогатого скота. Он за год через свою откормку проводил семьдесят пять тысяч голов. Каждое животное набирало сто пятьдесят килограммов чистого веса. И занималось этим тридцать человек.
— Семьдесят пять тысяч голов — и тридцать человек?
— Да. Все стартовые вложения в инфраструктуру — миллион долларов, а может быть, и меньше. Эти тридцать человек занимаются только тем, что готовят и развозят комбикорма, а также разбрасывают их в лотки. Наверху вырыт бассейн, и самотеком медленно по таким же лоткам течет вода. Зебу лежат на солнышке, греются. Захотели — попили, захотели — поели. В отличие от Бразилии у нас есть еще и зима, а значит, и проблема заготовки кормов. В этих условиях может ли наше производство мяса быть конкурентоспособным?