Эксперименты с интеллектом
Шрифт:
– Чтобы ответить на этот вопрос, тебе необходимо разбудить мужа, - ответил Вайсман.
– Но, проснувшись, он станет задавать тебе другие вопросы, на которые тебе, возможно, будет непросто ответить. Будешь будить мужа или мы продолжим работу?
– Считаешь, что работу можно продолжить?
– удивленно спросила Лиз.
– Конечно, мы, ведь, произвели систематизацию не всего интеллекта...
– Думаю, нет причин, по которым мы не можем продолжить работу, - сказал Джонсон.
– Можно произвести контрольную проверку общего состояния памяти и затем продолжить.
– В таком случае, я присоединюсь к работе, - заключила Лиз, подставляя
– Отлично, - ответил Вайсман.
– Какой частью займемся теперь?
– Думаю, детскими воспоминаниями Джерри, - ответила Лиз.
– Мне думается, было бы неплохо, если бы с этого момента восстановление памяти происходило бы в хронологическом порядке.
– Ты имеешь в виду, что хочешь связать систематизацию интеллекта с возрастными этапами Уитни?
– Мне кажется, это будет вполне логично.
– Отлично, тогда за дело!- заключил доктор Джонсон.
– Если все пройдет так, как я предполагаю, то сегодня мне предстоит ещё один ночной визит, - сказал Вайсман.
– В дом Каннингфокса?
– спросил доктор Джонсон.
– Именно, хотя будет совсем нелегко убедить Джулию позволить мне ещё раз приблизиться к её сыну вместе с этим прибором.
– А вы уже пытались с ней поговорить?
– спросил Джонсон.
– Нет, после операции я с ней ни разу не встречался.
– Почему?
– Я испытывал постоянное чувство вины в том, что произошло. И потом, раньше мне, просто, не с чем было к ней идти. Но теперь, когда мы добились определенных результатов, я готов встретиться с ней лично и предложить ей новый метод решения проблемы. Хотя, я могу представить выражение её лица, с которым она меня встретит...
– Не думаю, что все так плохо, - ответил Джонсон.
– Вчера я виделся с Джулией Каннингфокс, и долго с ней разговаривал. Она никого ни в чем не винит. Только ругает мужа и сына за то, что они с самого начала все сделали не так. А лично о вас она ничего плохого не говорила.
– И все же, мне было стыдно появляться ей на глаза, - сказал Вайсман, - но теперь - другое дело. Как себя чувствует Джозеф?
– Очень трудно дать однозначный ответ, - разведя руками, ответил доктор Джонсон.
– Если я скажу вам, что он очень плох, это не будет правдой, потому что, сравнивая его положение с положением Джеральда Уитни, я вынужден признаться, что Джозеф чувствует себя, конечно же, намного лучше. Но у него свои, весьма специфичные, трудности. В отличие от профессора Уитни, у него нет проблем с узнаванием родственников и друзей. У него нет проблем с памятью о прошедших событиях. Он свободно общается с окружающими. Интеллект, полученный от профессора Уитни, уже дает о себе знать, но, увы, не всегда только положительным образом...
– То есть?
– Те тридцать процентов интеллекта, что перешли к нему от профессора Уитни вследствие сбоя операции, в основном, содержат профессиональные знания профессора по истории и философии, поэтому у Джозефа Каннингфокса чаще всего возникает желание говорить именно об этом. Причем очень много, а часто - совершенно невпопад, то есть...
– ... то есть это происходит непроизвольно, - заключил Вайсман.
– Именно. Я бываю в доме Каннингфоксов довольно часто, и был свидетелем почти всех таких случаев, когда в процессе, казалось бы, совершенно невинной беседы, мозг Джозефа, будто цеплялся за какое-то имя или историческое событие, и дальше происходила совершенно невероятная вещь - Джозеф начинал говорить об этом без умолку, часто путая последовательность
– ... плюется знаниями, - вновь продолжил Вайсман.
– Очень правильное сравнение, - ответил Джонсон и удивленно посмотрел на Вайсмана.
– Как вы догадались?
– Мне уже приходилось сталкиваться с этим явлением при проведении самостоятельных изучений этой темы и некоторых практических опытов.
– В последний раз бедный юноша рассказывал нам о свадьбе царя Соломона и царицы Клеопатры...
– Боже мой, - сказала Лиз.
– Боюсь, что у несчастного Джозефа Каннингфокса проблем тоже хватает.
– Эти проблемы разрешимы, - отозвался Вайсман, - проведенные в последний месяц исследования позволили мне получить множество возможностей для решения подобных проблем. Вы и представить себе не можете, доктор Джонсон, какое великое дело вы сделали, начав работу над своим прибором. Я провел ряд экспериментов, связанных с функциональными возможностями этого прибора, и пришел к выводу, что они безграничны. Прибор можно совершенствовать до бесконечности. Каждое новое открытие дает множество направлений для его дальнейшего совершенствования. Я убежден, что, подключив этот прибор к процессу нормализации интеллектуального состояния Джозефа Каннингфокса, и проведя ряд сеансов систематизации содержимого его мозга, можно положить конец неконтролируемому использованию полученного интеллекта и дать начало активному интеллектуальному развитию молодого человека примерно через месяц. А ещё через три года оно достигнет своего пикового состояния. Лишние знания, естественным образом не "вписавшиеся" в структуру формирующегося интеллекта Джозефа, сотрутся из его памяти сами по себе, а оставшиеся знания прочно займут свое место в этой структуре, после чего в мозге Джозефа будут происходить только позитивные изменения, направленные на его дальнейшее интеллектуальное развитие. Помяните мое слово, через три года мы не узнаем Джозефа Каннингфокса. Ну а теперь, давайте смотреть, какие изменение произошли в мозге у профессора Уитни.
– На мой взгляд, процесс протекает гладко, - ответил Джонсон.
– Сбоев пока нет.
– Теперь и не будет, - спокойно заключил Вайсман.
– Раз уж нам удалось удачно произвести систематизацию более пятидесяти процентов интеллекта Уитни, значит - сбоев больше не будет.
По прошествии четырех часов напряженной работы "рабочая группа" произвела систематизацию восьмидесяти процентов сохранившегося интеллекта Уитни.
– Осталось совсем немного, - сказал Вайсман, выбирая очередной раздел памяти.
– Мне кажется, теперь нам пора остановиться, - ответила Лиз.
– Как остановиться?
– удивленно спросил Вайсман.
– Остановиться сейчас, когда до полной систематизации нам осталось сделать всего ничего?
– Я уверенна, что дальше мозг Уитни справится с систематизацией самостоятельно. Мы уже достаточно ему помогли.
– Ты предлагаешь вообще прекратить процесс систематизации?
– Именно.
– Я тебя не понимаю, Лиз. Еще несколько часов назад ты сама говорила, что хотела бы разом вернуть Джерри весь его интеллект. Мы сделали много, но не все! Мы не сделали главное! Не вернули Уитни его основные знания! Мы не вернули ему дело всей его жизни! Его профессию!