Эксперименты с интеллектом

Лайт Людмила

Но настоящая проблема возникла в первую пятницу июня, когда, придя к отцу на ежемесячный совет, они узнали о том, что он уже был в курсе происходящего. Положившись на собственные ум и смекалку, Питер и Кевин надеялись решить все проблемы самостоятельно, упустив из внимания тот факт, что их отец был весьма влиятельной фигурой в игорном бизнесе, а потому, при необходимости, заподозрив неладное, всегда мог найти возможность получить достоверную информацию. Они уже не думали о том, когда и при каких обстоятельствах отцу стало известно об их плане - единственное, что беспокоило их теперь, это дальнейшая судьба начатого ими предприятия, равно как и степень потери доверия к ним со стороны отца. Они знали, что отец мог простить им многое, и понять

многое, но только не обман. И потому, сидя за тяжелым дубовым столом и слушая медленную размеренную речь отца, сопровождаемую приглушенным постукиванием тяжёлых часов, каждый из них теперь нервничал и ждал, когда отец произнесет главные слова, которые должны были подвести итог тому, о чем он сейчас думал.

А Каннингфокс не собирался подводить никаких итогов, обрушивать гнев на сыновей, равно как и предъявлять им какие-либо обвинения, хотя прекрасно знал, что в эти минуты происходило в душе у каждого из них. Он уже решил для себя, что даст им возможность продолжить начатое дело. Если, читая свою долгую мораль, он и пытался как можно дольше продержать сыновей в напряжении, то делал это только с одной целью - дать им возможность до конца прочувствовать всю глубину его разочарования по поводу их проступка, заключенного не столько в самостоятельном принятии решения (которое сам Каннигфокс счел верным), сколько в сокрытии от него истинного положения дел. Он верил в сыновей и надеялся на их энергию и работоспособность. Теперь же он планировал услышать от них, какие конкретно действия они намерены предпринять для решения их общей проблемы, и ни на секунду не сомневался в том, что они все сделают, как надо. Путь, выбранный сыновьями, устраивал его и потому, что, не смотря на низкий уровень образованности Джозефа, Питер и Кевин, все же оказали ему доверие, допустив саму мысль о том, что он в состоянии постичь науку управления казино (что на данный момент было задачей номер один для самого Каннингфокса), и были готовы над этим работать. Из желания дать сыновьям возможность понять их правоту и следуя их тактике, Каннингфокс позвал на семейный совет и Джозефа. Тем самым он хотел продемонстрировать, что и сам верит в младшего сына. Своими действиями он преследовал двойную цель - продемонстрировать отцовскую власть и пронаблюдать за поведением сыновей, в первую очередь - Джозефа, впервые оказавшихся втроем на семейном совете.

Джозеф был крайне подавлен. Выражение глубокого чувства вины на его лице свидетельствовало о том, что сам он искренне сожалел о случившемся. Он, казалось, дрожал всем телом все время, что отец отчитывал его, и вздрагивал и съёживался, когда отец говорил особенно громко и сердито.

– А теперь, иди к себе, Джозеф, - строго сказал старик Каннигфокс, закончив свою долгую речь.
– Оставшиеся моменты мы обсудим втроем.

Питер и Кевин проводили брата долгим сочувственным взглядом.

А Джозеф, для которого семейный совет закончился, тихо вышел из кабинета.

Глава 10

Лиз молча ходила по комнате. По выражению её лица можно было понять, что если кто-нибудь попытался бы с ней заговорить сейчас, ему бы не поздоровилось.

Прошло два часа с окончания презентации.

Понимая, что её нервы могли не выдержать и, будучи удивлёнными странным решением Уитни, Стивен, Чарльз, Пэмела и Кейт решили не оставлять Джеральда и Лиз одних. И вот уже почти целый час они молча сидели в гостиной Уитни и, осторожно поглядывая на Лиз, ждали, когда она даст выход гневу.

Лиз была очень спокойной женщиной и теряла терпение лишь в крайних случаях. Сейчас был именно такой случай.

Наконец, она остановилась и, посмотрев на мужа, спросила его:

– Зачем, Джери, ты сделал это? Ради чего? Я в растерянности... Живя с тобой не первый год, я думала, что знаю тебя, думала, что ты далек от дикой гонки за материальным благосостоянием, охватившей весь мир. Неужели

я ошибалась, думая о тебе как о благородном человеке, выбравшем для себя более высокие, духовные ценности? Выходит, ты всегда был готов к тому, чтобы использовать первый же удобный случай, чтобы обменять их на деньги?

Она села в свободное кресло и закрыла лицо рукой. Джеральд молчал. Его друзья тоже не проронили ни слова.

– Конечно, - добавила она, злобно усмехнувшись, - я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты думаешь, что как участник команды, работающий над этим проектом, я должна была ожидать, что найдутся люди...

Она бросила быстрый взгляд на Уитни, но он опять ничего не ответил.

– Да, - продолжала она.
– Работая над проектом, мы надеялись, что найдутся люди, готовые принять участие в эксперименте. Но разве я могла предположить, что это будешь ты?
– Лиз снова поднялась с кресла и стала нервно ходить по комнате.
– Джонсон тоже хорош, тоже хорош... Он, действительно, подготовил нам чудесный сюрприз. Какая новость - завтра все будут говорить о том, что известный учёный, профессор Джеральд Уитни продаёт свой интеллект за пять миллионов долларов. Чудесно! Я просто...

– Достаточно!
– резко перебил её Уитни.
– Достаточно эмоций! Ты права! Я, действительно, считаю, что, будучи одной из разработчиков проекта, ты должна была ожидать, что найдутся люди, которые дадут согласие принять участие в эксперименте. И нет ничего удивительного в том, что этим человеком оказался я! Просто, ты отказываешься увидеть логическую взаимосвязь между происходящими событиями...

– Какая ещё логическая взаимосвязь!
– крикнула Лиз.

– Ситуация непростая, - позволил себе вмешаться в разговор Стивен.
– Мы уверенны, что у тебя есть разумное объяснение твоего поступка, Джери. Но постарайся понять и нас. Мы удивлены твоим решением.

– Точнее, мы и представить себе не можем, как ты вообще додумался до такого!
– перебил его Чарли.

– Вот именно, - добавила Лиз.

– Инициатива принадлежала не мне, - ответил Уитни.

– Естественно, - критично заметила Лиз, - доктору Джонсону. Но ты ведь не отказался!?

– Не отказался, - ответил Уитни.
– И у меня были на то серьезные причины. Жаль, что вы не хотите даже попытаться меня понять...

– Мы очень хотим тебя понять, Джери, - вновь вмешался Стивен, - Мы с удовольствием тебя выслушаем, если ты, конечно, согласишься нам все объяснить...

– Хорошо, - вздохнув, ответил Уитни, - я объясню...

Тихо опустившись в кресло и, собравшись с духом, он заговорил:

– Возникало ли у кого-нибудь из вас ощущение, что большая часть жизни уже пройдена, а что-то очень важное, необходимое для вас вы не сделали? Не казалось ли вам когда-нибудь, что все то, что вы считали самым значительным своим достижением, оказалось на самом деле непоправимой ошибкой? Не овладевало ли вами когда-нибудь самое настоящее разочарование в жизни? Когда вам казалось бы, что внутри вас живет, развивается и крепнет какое-то странное, коварное существо, знающее о вас всё и одолевающее вас вопросами о смысле жизни и многих других серьёзных вещах? А вы понимали бы, что вам не уйти от ответа, но нигде - ни в том, что вы знали, ни в том, что думали раньше, этих ответов вам не найти. Когда загнанные этим в угол, почти сошедшие от этого с ума, вы обречено соглашались с тем, что вы в этой жизни никто и не способны ни на что серьёзное...

Не ожидавшие такого откровения, друзья Уитни стали смотреть друг на друга, будто бы, пытаясь найти друг в друге объяснение происходящего.

– Одолеваемый этими мыслями, - тихо продолжал Уитни, - я боялся оставаться один, боялся самого себя, так как понимал, что все мои ощущения и мысли шли, на самом деле, от меня самого, от второго меня, живущего во мне. Иногда эти ощущения покидали меня, и я уже начинал тешить себя надеждами, что это навсегда, но вскоре они возвращались и становились все более и более навязчивыми.