Эксперимент
Шрифт:
— Я ни за что ее не заставлю, — пообещал Элиас.
— Знаю, — последовал хлопок. Может, Андер стукнул Элиаса по спине? — Ты хороший человек, когда хочешь.
— Ого, спасибо, дружище. Ну и комплимент.
— Я старался, — весело ответил Андер. — Сообщи, как у вас дела, и я назначу встречу с Цересом, чтобы обсудить результаты тестов.
— О, хорошо, что напомнил, — начал Элиас. — Расспроси сегодня Райли о ремнях и о том, как крепко эта скотина привязала Дачиану к столу. У нее огромный
— Что? — взревел альфа сектора, и я поежилась.
Агрессия двух альф влияла на меня, противореча моей морали.
Когда во время полнолуния у меня начнется эструс, я окажусь в мире боли.
— Да, чтобы ты понял, почему я не позволю ему проводить на ней никаких тестов. Скорее всего, никогда, — поразил меня Элиас.
Скорее всего, никогда?
— Твою мать.
— Твоя фраза дня, — пробормотал он.
— Она описывает мою жизнь на данный момент, — устало проворчал Андер.
— Уж не связано ли это с упрямой маленькой омегой, которую ты запер в своей квартире?
— Я понятия не имею, что мне с ней делать, — вздохнул альфа сектора Андорра.
— Отметь ее, — посоветовал Элиас. — Вот что тебе с ней делать. Она уже от тебя беременна. Закончи начатое.
— Она еще не усвоила урок.
— А знаешь что? — рассмеялся Элиас. — Я думаю, что вы друг друга стоите. Брак, заключенный в Упрямсвилле.
— Никогда не меняй профессию, Эл. Тебе не дано стать комиком.
До меня долетел отличительный звук удара кулака о плоть, и от шока я чуть не выскочила из ванны.
Затем последовали мужские рыки.
В воздух просочилось еще больше энергии власти, и я сжала бедра из-за едва не выделившейся между ними смазки.
Альфы дрались. Боже. Нет, я не могла справиться с последствиями. И не хотела стать той, с кем они пожелают сбросить агрессию, когда закончат драку.
Но я уже знала, что меня ждало.
Они сцепились, пролили кровь, чтобы затем переключиться на меня и взять — один спереди, второй сзади. Мое тело было создано предательским, и я бы кончила вопреки боли.
В тот момент я бы пожалела, что родилась омегой. Даже выкрикивая имена альф, я бы молила о смерти.
Из размышлений меня вырвал смех.
Затем стук.
И еще смех.
— Сдаюсь, сдаюсь, — прохрипел Элиас.
— Я знаю, — торжествующе заявил Андер, и стук шагов по ковру ударил меня по ушам. — Хотя ты почти победил.
— Я бы и победил, — согласился Элиас. — Но ты нанес подлый удар.
— Тебе не стоило подставлять мне свой бок.
— Да, точно, — хмыкнул Элиас. — Хочешь выпить?
— Нет, мне нужно вернуться к своей омеге, а тебе, думаю, нужно позаботиться о своей.
Я нахмурилась.
Разговор звучал так… по-домашнему.
— Мм, моя омега, — пробормотал Элиас. —
Он ведь не мог подразумевать меня, верно? Может, где-то у него была другая женщина?
Нет, не было, потому что в Андорре не осталось свободных омег. Ну, кроме той, чей запах я вчера учуяла. Если я правильно поняла подслушанный разговор, она принадлежала Андеру.
Может, омег было больше?
Вдруг альфа Андорры соврал Душану?
Что ж, если в секторе была еще одна омега, я не уловила ее аромата на Элиасе. И он с самого нашего знакомства не отходил от меня ни на шаг. Хотя был вариант, что Элиас ее где-то спрятал.
Тогда ее запах остался бы в его квартире, но я ничего не чувствовала. Жилище совершенно точно было холостяцким логовом.
Будь у Элиаса омега, где-нибудь остался бы ее след.
Но не мог ведь он подразумевать меня? Я не была его омегой. Притом Элиас не должен был меня хотеть. Я была всего лишь сломленной пепельной волчицей.
— Ты не кажешься мне расслабленной, — раздался гулкий голос, при звуке которого я чуть не нырнула под воду.
Элиас стоял в ванной, прислонившись к двери и наблюдая за мной.
Я настолько погрузилась в размышления, что не услышала ни его приближения, ни ухода второго альфы. Опасное состояние.
— Снова молчанка? — вслух подумал Элиас и, подойдя ближе, присел на край ванны. — А если я скажу, что мне нравится твой голос? Придам ли я тебе смелости заговорить?
— От разговоров с тобой одни проблемы, — изумленно уставилась я на него.
— О, да? — выгнул он брови. — И какие же?
Я открыла рот, собираясь прокомментировать звонок альфе Теневого сектора, но тогда меня озарило, что никто не потребовал наказать меня.
На самом деле Душан говорил обо мне с печалью и раскаянием. Не сердился на меня за мой длинный язык. Я задумчиво склонила голову набок.
— Почему тебе не все равно? — вслух удивилась я. — Я говорила без разрешения. Душан должен был потребовать порку.
— Ты слышала наш разговор, — округлил глаза Элиас, но затем в них промелькнуло понимание, и он предплечьями оперся на край ванны.
«Еще одно нарушение правил», — поморщилась я. И все же не могла заставить себя извиниться. Хотя должна была. Знала, что должна. Но не могла — не хотела — произносить эти слова.
— Дачиана, я рад, что ты мне рассказала, — тихо признался Элиас. — Теперь я лучше понимаю твое поведение, — он опустил руку в воду у края и нахмурился. — Вода остыла.
— Да, — согласилась я.
— Я же велел сказать мне, если тебе будет неудобно, — раздраженно посмотрел на меня Элиас.
— Мне не неудобно, — нахмурилась я. — Я с самого детства купаюсь в воде гораздо холоднее.