Эксперимент «Ангел»
Шрифт:
— Как же так случилось? — мягко допытывается Эллина мама.
Глаза у меня сами собой закрываются. Была бы я одна, закрыла бы уши руками и свернулась бы на полу в клубок. Обрывки воспоминаний, страх, боль — все вдруг всплыло разом в моем мозгу и затопило его кромешным кошмаром.
Ты, дорогой читатель, поди, жалеешь себя, поди, думаешь, как тебе трудно быть подростком, поди, проблемы своего переходного возраста обмусоливаешь. А попробуй-ка пожить с чужим генотипом. С птичьим!
—
Доктор Мартинез не на шутку огорчена:
— Макс, ты уверена, что я ничем не могу тебе помочь?
Отчаянно мотаю головой. Злюсь не то на себя, не то на нее. Она меня таки спровоцировала.
— Не-е. Все равно с этим покончено. Навсегда. Но мне от вас выбираться пора. Меня друзья ждут. Это очень важно.
— А как ты до них доберешься? Тебя отвезти?
— Нет, — я озабоченно растираю ноющее плечо. — Я туда полечу. Туда только по воздуху… Только вот не знаю, смогу я лететь или нет.
Доктор Мартинез в раздумье наморщила лоб:
— Раны твои еще не зажили. От любого напряжения могут открыться. И глубину повреждения костей и тканей мне на глаз оценить вчера было трудно. Но если сделать рентген, перспективы твои прояснятся.
— У вас что, глаза с рентгеновским излучением?
Она удивленно рассмеялась. Глядя на нее, усмехнулась и я. Настоящая мамаша. Никакого понимания. Как только Элла с этим каждый день может жить!
— Нет, суперменов здесь маловато. Зато у некоторых из нас есть доступ к рентгеновским аппаратам, — ласково дразнит она меня.
У доктора Мартинез ветеринарная лечебница, на пару с еще одним врачом. Сегодня у нее выходной, но она уверена, что ее появление в клинике никого не удивит. Она протягивает мне ветровку:
— Держи, надевай!
Я по-прежнему опасаюсь оказаться среди людей, но она уверенно берет меня за руку.
Лечебница недалеко — всего пару улиц пройти. Мы входим в приемную, и она приветливо кивает сослуживцам:
— Здравствуйте, это Эллина подружка. Я покажу ей, как мы тут работаем — ей надо писать сочинение про ветеринарию.
Регистраторши за стойкой гостеприимно улыбаются:
— Конечно, конечно, проходите, пожалуйста.
Слова доктора Мартинез явно имеют для них абсолютный смысл. Почему? Откуда мне знать? Что за «сочинения»? Я всю жизнь только правду говорю — никогда ничего не сочиняю.
Мы входим, но минуту спустя я замираю на месте. Меня прошибает холодный пот и сердце бьется так, точно готово выпрыгнуть из груди.
Передо мной сидит человек.
Дядька в белом халате!
Доктор Мартинез оглядывается на меня:
— Макс?
Я оцепенело смотрю на нее. Она мягко
— Вот здесь мы принимаем пациентов, — объясняет она с притворным энтузиазмом и плотно закрывает за нами дверь. Потом притягивает меня к себе и, обняв, спрашивает, понизив голос:
— Макс, что с тобой? Что случилось?
Усилием воли заставляю себя разжать кулаки и сделать несколько глубоких вздохов — иногда это помогает успокоиться.
— Это запах здешний, — шепчу я смущенно. — Запах лабораторных химикатов и лекарств. И дядька в белом халате… Мне плохо… Мне срочно надо выйти. Прямо сейчас.
Лихорадочно перевожу глаза с двери на окно и обратно, с окна на дверь. Куда быстрее?
— Не бойся, я тебе обещаю, ты здесь в полной безопасности. Постарайся остаться еще чуть-чуть. Только сделаем рентген и сразу уйдем. Попробуешь?
Во рту пересохло, в висках стучит, как молотком!
— Макс, пожалуйста, возьми себя в руки.
Заставляю себя кивнуть. Доктор Мартинез проверяет, что на мне нет никаких побрякушек — откуда бы им у меня взяться — и осторожно укладывает меня на стол. Надо мной зависает какой-то аппарат. Нервы мои натянуты — вот-вот лопнут.
Доктор Мартинез выходит из комнаты. Что-то жужжит. И все. Можно вставать.
Две минуты спустя она уже показывает мне черный большой пластиковый лист, на котором проступают очертания моих костей, плеча, руки и крыла. Прикладывает лист к стеклянной коробке на стене, щелкает выключателем, и картинка становится яркой и отчетливой.
— Смотри, — она ведет пальцем вдоль изображения моей лопатки. — Здесь с костью все в порядке. Только мышца задета. Видишь, вот тут поврежденные ткани?
Я киваю.
— А это кости крыла, — голос у нее бессознательно понижается, — они тоже целы. Прекрасно! К несчастью, ткани заживают медленнее костей. Хотя, должна тебе сказать, восстановительный процесс протекает у тебя на удивление быстро. У тебя и вправду очень красивые косточки, тонкие, стройные, легкие… А вот это, что такое? — она вдруг нахмурилась и постучала пальцем по картинке.
Доктор Мартинез указывает на яркий белый квадратик, примерно сантиметра два — два с половиной в ширину, где-то в середине моего предплечья.
— Ты случайно никаких украшений не носишь? — вопросительно смотрит она на меня. — Или это молния на ветровке?
— Нет, я ветровку сняла.
Доктор Мартинез наклоняется поближе к снимку и прищуривается:
— Эта штука похожа на… — ее голос начинает дрожать.
— Что, что там такое, — выражение ее лица меня сильно беспокоит.