Экспедиция

Павлов Игорь Васильевич

— Прошу прощение, Андрей, что не сказала сразу, — начала неуверенно принцесса. — Мы ждём Илью Рогачёва и… Олега Румянцева.

Что?!

Я тут же просверлил Небесную взглядом. Но она быстро увела свой встревоженный.

— Я не ослышался?!

— Нет, тот самый Олег Румянцев, которого ты подстрелил на дуэли, — пробурчала, уткнувшись в стол со своими бумажками.

То, что он выжил — это хорошая новость. Значит, совесть моя чиста. Вот только какого лысого чёрта он нам нужен?!

— Он же инвалид, — прошептал я, борясь

с негодованием. — Возьмите любого гвардейца с Владика, и он будет эффективнее. В противном случае нас только формально будет пять.

— Мастер вернул ему ногу, — заявила с серьёзным видом.

И я не поверил её словам. Но не похоже, что она пошутила. У меня слова в горле застряли, а мысли стали путаться. А тут ещё волосы дыбом: разве такое возможно?! Принцесса дала переварить сказанное, немного помолчав.

Сомнений выражать не стал, ведь вскоре сам всё увижу, если уж на то пошло.

— Месяц нужен, чтобы освоить новое вооружение и экипировку, — начала, будто оправдываясь. — И чтобы Олег восстановил форму. Впрочем, тебе самому не помешает растрястись.

— Простите, ваше высочество, но если Олег будет в строю, какая к чёрту большая дружная семья?! Я в нём совершенно не уверен.

— Предоставь это мне.

— Я не об этом.

— У меня нет выхода, — обрубила уже строго. — И нянчиться с вами я не стану. С обоими! Привлечение к миссии Олега — это обязательное условие Мастера, которое обсуждать не буду. Уверена, после дуэли вы легче сможете подружиться. У мужчин после драки всегда возникают тёплые чувства друг к другу. Будь сдержанней и протяни руку дружбы первый, прояви себя, как джентльмен.

На это я рассмеялся. Но это уже даже не веселье. Это истерика.

Принцесса смотрит на меня с прищуром, ей моя реакция явно не нравится.

— А он знает, что в команде я? — Спрашиваю, добавляя жара.

— Полагаю, нет, — ответила с раздутыми ноздрями. Такой Небесной я ещё не видел.

Да и новость просто замечательная.

— Я верю в тебя, Андрей, как верила и в твоего отца, — выдаёт вдруг она неожиданно бодро, берёт мою руку по–хозяйски, окутывая своим теплом и силой… переворачивает ладонью вверх.

И вкладывает туда два кольца с эрением. Те самые, что сделал Фёдор. В одном две частицы, а во втором три.

— Твоё по праву, — комментирует.

И куда теперь деваться?!

Глава 3

Первые дни подготовки

Ангарск. Главная база подготовки меха–гвардии.

9 марта 1906 года по старому календарю. Суббота.

9:15 по местному времени.

Принцесса отбыла по каким–то срочным делам в день моего чудесного возвращения на службу. Пользуясь отсутствием какого–либо внимания, первые полтора дня пребывания на свободе я провёл в казарме со Степаном и другими добровольцами, где мне даже выделили койку. С простыми и прямолинейными людьми общаться приятно и комфортно.

Расспросил друга о товарищах во Владивостоке, как у них обстоят дела. Вадим служит, как и прежде. В моём эскадроне всё вроде хорошо. Правда, о Фёдоре никто не слышал.

Вскоре выяснилось, что здесь не только казаки, ещё и пятеро гусар из моего полка, а также трое, вышедших из тюрьмы по амнистии. Сам командир роты Колчак морским офицером служил на среднем броненосце, командиру корабля морду набил за нелепую команду, повлекшую гибель людей, его в казаки на передний край и кинули.

Один казак меня расцеловал в обе щёки и на руках решил носить, еле отбился! Тот самый оказался, кого я из пасти «гусеницы» вытащил в последнем бою с оргалидами на Русском.

Отрадно, что рота десантников не только курит и в карты весь день рубится. Они ещё физической подготовкой занимаются, бегают по пригоркам полигона утром в полной амуниции ещё и с грузами. Наряду с мундирами средней паршивости экипировка у них новая и современная оказалась. Колчак с них три шкуры дерёт. Пробежался и я с ними сдуру. Чуть на полпути не завалился. А эти ржут, как кони.

И вот обо мне вспомнила, наконец, меха–гвардия в лице Зотова, которого я ещё не видел после тюрьмы. Как и других членов будущей команды.

Он пришёл прямо в столовую на завтрак, дав понять ещё к тому же, что у гвардейцев своя отдельная трапезная. Чего я уж точно не приветствую.

В синей форме явился, широкий, крепкий, шесть пурпурных лент на груди, так вроде и было. А погоны действительно, майорские. Глаза чёрные, как две бездонные пропасти, но уже злыми совсем не кажутся. Вид виноватый едва скрывает, здоровается неуверенно.

Десантники его по большому радиусу обходят, видать связываться не хотят. Мне подмигивают, мол, держись.

Стою перед ним, как не родной, кладовщик ротный мне серую тренировочную форму выдал, в ней и хожу, как мои братцы.

Здоровается сдержанно, руку подаёт. Отвечаю также скромно, глаз с него не сводя.

— Ты пропустил тренировку на полигоне, — выдаёт. — Пока нет Насти за дисциплину отвечаю я.

Похоже, от фамильярности мне теперь не избавиться.

— Мне физическая форма важнее, товарищ майор, — говорю спокойно. — Я с мужиками на зарядке навёрстываю.

— Речь не о тебе, у нас восемь новобранцев. Мне нужен ассистент, а точнее пример хороший.

— Поясните.

— Это база подготовки меха–гвардейцев после выпуска из училищ. А ты думал, мы тут только к рейду готовимся? — Усмехнулся Зотов и махнул. — Пошли. Представлю легенду молодым и неуклюжим.

Вот ещё легенда?!

Двинули вдоль ангаров по направлению к тому, где мой Медведь стоит.

— Я много думал над тем, что ты мне тогда написал, — начинает майор по дороге неуверенно. — Твой отец пилотировал Медведя прежде?

— Нет, дед.

Вздыхает и дальше уже посмеивается себе под нос.