Экспедиция в ад
Шрифт:
– Да нет, почему же. Ты меня немного успокоил. Не переношу даже мысли о том, что кто-то может свободно рыться у меня в мозгах.
– Ну, я рад.
Пару минут я повалялся, отдыхая и переваривая полученные сведения. А тут и желудок включился и громким урчанием дал понять, что неплохо бы подкинуть в топку и того, что переваривается в брюхе, а не в голове. Зотов, понимающе кивнув, отправился куда-то за едой. Вернулся довольно быстро с небольшим куском чего-то жареного.
– Что это?
– Не бери в голову. Главное – что это можно
Меня это не особенно расстроило. Я и по жизни-то не привередлив, а уж тут впился в кусок так, как и подобает человеку, не жравшему несколько дней. Зотова же, по всему видать, это зрелище изрядно позабавило. Во всяком случае, он дождался, пока я закончу, и только потом двинулся к выходу.
– Ну ладно, Грэг. Отдыхай. Пойду, может, Самуэлю моя помощь понадобится.
– Помощь в чем? Что он там творит вообще?
– О, это целая история. Если в двух словах – обеспечивает нам дорогу домой.
Я замер, при этом скорчив такую мину, что Зотов расхохотался.
– Да, Грэг. Ты не ослышался. У местных есть несколько звездолетов – что-то вроде катеров для экстренной эвакуации. Сам понимаешь – рухлядь несусветная, несколько веков простояли в пусковых шахтах. Но по крайней мере два из них, по словам Головастика, еще способны отправиться в Пространство.
– И как скоро?
– Не знаю. Работы по подготовке много, но местные оказывают нам всяческое содействие. Мы для них герои, спасшие их малыша. В общем, дело нескольких недель. Может быть, пары месяцев.
– Надо ведь еще как-то проскочить мимо орбитальной охраны.
– Придумаем что-нибудь. Это как раз не такая уж проблема. Охрана ориентирована на то, чтобы не подпускать к планете посторонних. Никому и в голову не взбредет, что что-то может подняться с поверхности. К тому же во время старта здесь такое начнется… В месте старта, наверное, воронка останется с километр глубиной.
– А как же местные? Я имею в виду не зэков, а…
– Их не так уж и много осталось. Большинство, как я понял, отправится вместе с нами. Этакий Великий Исход. Они об этом давненько подумывали. Что-то вроде религиозного пророчества. Собственно, ради этого у них и было заряжено несколько звездолетов.
– А мы, выходит, очень вовремя подоспели?
– Скорее наоборот – послужили катализаторами. Если бы не мы – неизвестно еще, когда бы они решились. Может, так и торчали бы здесь, пока окончательно не вымерли.
– Да уж…
– Ну ладно, отдыхай. Зайду через пару часов.
– Угу.
Я, запрокинув голову, несколько минут отупело таращился в потолок.
Неужели все закончилось? Я не мог поверить в это. Боязно было верить, потому как, если что-то сорвется, разочарование будет весьма жестоким.
Не обольщайся, Грэг. Ты умудрился выжить. Этого уже достаточно. А что будет дальше – видно будет. Пока что живи настоящим.
Такой вот голос разума. Рассудительный и кругом правый. Однако, невзирая на все увещевания
С ней я и заснул.
ЭПИЛОГ
Ласковые зеленые волны с обманчивой неторопливостью подкатывают к золотистой полоске песка. У самого берега они вдруг вспухают, вспениваются шипящими языками, будто стараются в последнем рывке преодолеть неширокую полосу пляжа и укрыться под сенью высоченных пальм.
Там, у горизонта, вовсю полыхает закат. Но я, уже который день подряд, едва удостаиваю его взглядом. Я бреду по берегу, вдоль той невидимой черты, до которой прибой все силится дотянуться, но каждый раз отступает, хотя до цели остаются буквально сантиметры.
Иду босиком, и мокрый песок приятно холодит ступни. Штанины, до самых колен промокшие от соленых брызг, прилипли к щиколоткам. Свободного кроя светлая рубаха без ворота при малейшем порыве бриза вздувается на спине пузырем. Я налегке. Взятый напрокат грав дожидается в паре километров от пляжа. Специально оставляю его на стоянке, чтобы не мозолил глаза. Пусть будет только пляж, океан и закат.
Конечно, так ни разу не получалось. Всегда находятся какие-нибудь любители поглазеть на закат именно в таком вот диком уголке. Вот и сегодня на дальнем конце бухты, возле самой кромки воды, блестит серебряной каплей чей-то грав и разложены два шезлонга. Неподалеку ковыряется в песке карапуз лет двух.
Я намеревался остановиться как раз там – передохнуть в теньке пальм, а потом уже отправиться обратно. Поэтому присутствие посторонних меня не обрадовало. Не хочется никому попадаться на глаза.
Привычным движением поправил повязку на выбитом глазе. Скоро избавлюсь от нее. Уже консультировался в одной из местных клиник по поводу искусственного глаза, даже выбрал подходящую модель. Выглядит отлично, и видеть будет лучше настоящего. Операцию назначили на послезавтра. А потом… Потом меня уже ничего не задержит здесь, на Сороре.
В нашем с Литой доме живут теперь чужие люди. Ее прежний номер ИСС не отвечает. Найти общих знакомых мне тоже не удалось. Нанять детектива? А надо ли? Что, если она сама так решила? Что, если она не хочет меня больше видеть? Было бы неудивительно.
Я уже почти смирился с этой мыслью. Единственное проявление слабости – в том, что я вот уже несколько дней подряд таскаюсь на этот пляж и встречаю здесь закат.
Впрочем, сегодня закончится и это.
Задумавшись, я подошел слишком близко к отдыхающей парочке. Нет, они не заметили меня. Шезлонги стоят вполоборота ко мне, таким образом, что даже не видно, кто на них и есть ли там кто вообще. Но вот карапуз меня заприметил и, смешно размахивая ручонками, заковылял ко мне. Крепенький, большеголовый, со смешно торчащими ушками и каким-то очень уж серьезным, недетским выражением на физиономии.