Шрифт:
1
После двух суток абсолютной, всепоглощающей тишины над ухом вдруг раздался чей-то настойчивый и до неприличия бодрый голос, резанув по отвыкшим от звуков перепонкам автоматной очередью. От неожиданности я подскочил и пребольно ударился лбом обо что-то жесткое. Кое-как разодрав слипшиеся веки, огляделся. Тысяча черепогрызов, где я?!
Тускло освещенная ячейка со стенками, обитыми белым ребристым пластиком. Метра два с половиной в длину, полтора – в ширину и около метра в высоту. Над головой, прямо перед лицом, в потолок вмонтирована небольшая панель с несколькими клавишами разных
– …Подходит к концу. Мы прибываем на стыковочную базу астропорта планеты Новая Венера – крупнейшего центра цивилизации в созвездии Близнецов. Колония на Новой Венере была основана в 2417 году и курируется Земной Ассоциацией. Сейчас население планеты насчитывает свыше четырех миллиардов человек. В основном это потомки земных переселенцев. Столица…
Я отыскал на пульте нужную клавишу и оборвал словоохотливую дикторшу на полуслове. Помотал головой, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна и вернуть ясность мыслей.
Получалось хреново. Ощущение такое, будто мозг смерзся в маленький комок и теперь при каждом движении бьется изнутри о стенки черепа. Мышцы словно бы превратились в мокрую вату, а во рту остался кислый привкус анабиозной дыхательной смеси, и от него меня едва не выворачивает наизнанку. Терпеть не могу это анабиозное «похмелье»! Сегодня к тому же оно свирепствует особенно сильно.
Еще немного побрыкавшись, я понял наконец, что все решит только время. Мне остается лишь закрыть глаза и постараться немного расслабиться…
Так я и провалялся не меньше четверти часа, чувствуя, как постепенно уходит из тела предательская слабость, голова становится ясной, а мысли – полными надежд и желаний. На самом деле сейчас мало что может испортить мне настроение. Ведь я снова свободен! После трех лет проклятой альдебаранской каторги – с вгрызающимися на километры в глубь планеты шахтами, двойной силой тяжести, отвратительной жратвой и ублюдками-надсмотрщиками – я наконец-то снова смогу жить нормально! Пару месяцев назад я не мог об этом и мечтать: до конца срока оставалось больше двух лет. Но – чего только не бывает – меня освободили досрочно. Мало того, сразу же предложили работу. Собственно, для этой работы меня и вытащили. Уж не знаю, как это им удалось, да и мне на это, честно говоря, наплевать. Главное, что я снова в седле. Вот выполню эту работенку, поднаберу деньжат – и прямиком на Сорору, к моей малышке. Мы, кажется, не виделись уже целую вечность. Надеюсь, она еще помнит меня…
Корпус корабля задрожал, послышалось несколько лязгающих ударов. Магнитные захваты. Стало быть, прибыли уже. Я снова включил корабельное радио.
– …Прошла нормально. Просим пассажиров оставаться в своих купе до окончания проверки корабля органами гражданской безопасности Новой Венеры. Это займет около пятнадцати минут…
Тысяча черепогрызов! Неужели нельзя покончить с этим побыстрее?! Не терпится выбраться наконец из этой скорлупы и вдохнуть свежего воздуха. Но ничего не поделаешь, придется подождать…
Потянувшись, насколько это позволили размеры купе, я зевнул так, что едва не вывихнул себе челюсть. Пошарив по карманам, достал закатанное в прозрачный пластик фото. Лита… Долго глядел в эти бездонные даже на снимке глаза, смотрящие на меня с легкой усмешкой… Черт возьми, малыш, ну почему мы встретились так поздно? Случись это на десяток-другой
– Бэ Кроуэлл, – медленно, смакуя каждый слог, произнес я. – Ну что ж… Я у тебя в долгу, старина…
Я провалялся в купе, глазея в потолок и размышляя, еще несколько минут, пока, наконец, не объявили, что пассажиры могут покинуть корабль.
Нажав нужную клавишу на панели, я почувствовал, как ложе подо мной пришло в движение. Через несколько секунд оно плавно выехало наружу, выдвинувшись из стены на манер ящика стола. Я приподнялся и окинул взглядом салон. Из стен продолжали выдвигаться пассажирские ложа, и довольно занятно было наблюдать за появляющимися из купе заспанными физиономиями. Хотя наверняка я и сам выглядел не лучше. Еще раз основательно потянувшись, я принял наконец вертикальное положение и направился к выходу.
Пройдя еще пару пассажирских салонов, вышел к трапу, возле которого уже собрались с десяток человек. Все по очереди спускаются по трапу, оказываясь в переходном туннеле, ведущем от стыковочного отсека в глубь базы. У выхода стоят две молоденькие стюардессы, на прощание одаривающие пассажиров белозубыми улыбками и пожеланиями удачи. Увидев меня, они на секунду даже перестали скалиться и слегка попятились в стороны от люка.
Я усмехнулся. Действительно, выгляжу я устрашающе: опухшая после анабиоза физиономия, черная повязка на глазу, из-под которой берет начало кое-как зарубцевавшийся уродливый шрам, который теперь станет вечным напоминанием о моем пребывании на Альдебаране. К тому же, вследствие двойной силы тяжести, я к своей прежней массе набрал еще килограммов сорок и теперь представляю собой просто ходячую гору. Хотя, несмотря на это, двигаюсь легко, почти не ощущая веса гипертрофированных мышц. Все потому, что здесь сила тяжести приближена к земной. Стало быть, вдвое меньше той, что я привык испытывать последние пару лет. Теперь от необычной легкости я даже слегка подпрыгиваю на ходу. Понимаю, конечно, как это выглядит со стороны, но ничего не могу с собой поделать.
Переходной туннель заканчивается полукруглой аркой, пройдя под которой, я вслед за остальными пассажирами оказался в большом зале вытянутой формы. Зал разделен повдоль прозрачной перегородкой, сквозь которую видны люди, идущие в противоположную нам сторону, очевидно, на корабль. Пройдя до середины зала, я остановился у турникета перед пунктом досмотра. Около четверти часа пришлось дожидаться своей очереди, и за это время у меня за спиной успела выстроиться длинная вереница людей, так же, как и я, изнывающих от ожидания.
Наконец настал мой черед. Я прошел через турникет и положил ладони на пластины дактилоскопов. Сидящая за стойкой девица встретила меня дежурной улыбкой на пол-лица и, подождав окончания идентификации, выудила откуда-то снизу мой паспорт.
– Фримен Грегори Нортон? – полувопросительно-полуутвердительно произнесла она, вставляя пластинку паспорта в щель считывающего устройства. Пробежавшись глазами по данным, высветившимся на дисплее, она отложила паспорт в сторону и вывела на экран другой файл. Брови ее недоуменно вздернулись.