Экспаты
Шрифт:
Кейт стояла на девятидюймовом в ширину карнизе, под дождем, прижимаясь к стене, в трех этажах над землей.
На данном этапе многое может пойти наперекосяк. Например, кто-то увидит ее сквозь плотную завесу зелени, отделяющей этот дом от соседнего. Стало быть, нужно действовать быстро.
Кроме того, она может упасть и разбиться насмерть, стало быть, нужно действовать осторожно.
Она медленно двигалась по карнизу, шажками по несколько дюймов, прижимаясь лицом к мокрой штукатурке.
И вдруг услышала какой-то
Похоже, царапина на щеке начала кровоточить, но проверить невозможно. Она не могла ощупать лицо рукой, не потеряв при этом равновесия.
И она продолжала двигаться дальше, вот еще несколько дюймов, осторожно, тщательно сохраняя устойчивость, медленно, спокойно… еще пара дюймов… и вот она уже у слива под окном офиса Билла.
Кейт сделала паузу, дала себе несколько секунд отдыха перед тем, как перейти к решению следующей задачи.
Она боялась, но вполне сжилась и свыклась с этим страхом, в нем было некое странное удовольствие, как от растирания поврежденной мышцы — оно ничего не дает, разве что заставляет тебя еще сильнее ощущать боль.
И вот она стоит на этом карнизе. Именно то, чего ей сейчас не хватает в жизни.
Кейт достала из заднего кармана маленькую отвертку с тонким лезвием. Сунула его в щель окна и провела снизу вверх, осторожно, неспешно, пока не наткнулась на ригель замка. Выдержала паузу и мягко нажала отверткой вверх.
Замок не открылся.
Она попробовала еще раз.
И снова ничего.
Кейт подавила приступ паники, неизбежный при подобном затруднении. И еще медленнее провела тонким острым лезвием отвертки между рамой створки и коробкой окна.
Она успела попрактиковаться в этом на собственном окне. Глубокой ночью, когда никто не видит. Ей тогда потребовалось двадцать минут — стоя на внешнем карнизе в сорока футах над мощенной булыжником мостовой, — но в итоге она поняла, как нужно использовать отвертку и поворачивать ее ручку, чтобы не просто открыть запор, но и отворить окно: оно должно повернуться на вертикальных петлях, но не откинуться на горизонтальных.
Механизм был точно такой, как у нее в квартире; все окна здесь одинаковые.
Она хорошо попрактиковалась. И это должно сработать.
Должно!
Она попыталась еще раз, медленно, медленно… щелк!
Кейт поднажала сильнее, надавив на створку еще и коленом со стороны петель, и та медленно отворилась. Она замерла на карнизе, прижимаясь ладонями к наружной штукатурке, стараясь сохранять равновесие. Подождав немного, нырнула внутрь, смягчив падение вытянутыми руками и мягко перекатившись по полу из полированных каменных плит — крупных, мраморных, точно таких, как повсюду в Люксембурге.
Она лежала не шевелясь, стараясь восстановить дыхание, унять сильно бьющееся сердце. Она ожидала, что пульс здорово ускорится, но не до такой степени — такого с ней давно, очень давно не случалось.
Не следовало продолжать работу, пока она в таком состоянии,
И только потом встала и огляделась вокруг.
У дальней стены перед небольшим телевизором находился велотренажер, скамья для подъема тяжестей и целая коллекция гантелей, гирь, штанг и дисков к ним, а также резиновый коврик.
Рядом стоял письменный стол, на нем лэптоп, принтер-сканер, телефонный аппарат, блокнот, набор ручек. Из блокнота было вырвано несколько листов. Кейт оторвала верхний, сложила и сунула в рюкзачок — это она исследует потом.
Лэптоп был открыт, но выключен. Она нажала клавишу включения.
«Данный компьютер заблокирован. Пожалуйста, введите имя пользователя и пароль». Нет уж, даже пытаться не имеет смысла.
В ящиках обнаружились словари, другие блокноты и ручки. В одном были папки с документами — банковские счета и выписки. Пачка счетов, деньги — несколько тысяч — переводятся то туда, то сюда, следуя сложному циклу инвестиций, дивидендов, снятий, пополнений, прочих трансакций.
На всех фамилия Билла и адрес этого офиса.
А еще журналы, газеты, листовки. Бизнес весьма разносторонний и весьма специализированный. Новые технологии и обычные новости. Целые стопы. Кейт вытащила журнал «Экономист». Все страницы чистые, не смятые, не залитые пятнами пролитого кофе, без следов от стаканов с водой. Может, даже непрочитанные. Или, возможно, прочитанные аккуратно, без порчи страниц. Билл вообще производил впечатление очень аккуратного парня.
Кейт откинулась на спинку вращающегося кресла, осмотрелась вокруг, не фокусируя взгляд на чем-то конкретно, пока мысли лениво бродили в голове, пытаясь сообразить, наткнуться на что-то, что ей следовало здесь поискать.
Рядом находилась маленькая спальня. Огромная постель, небрежно заправленная. Мягкие простыни. Четыре обычные подушки и большое покрывало. Еще одна смятая кровать. Кто здесь спал?
В ящике прикроватной тумбочки — коробка кондомов. Помятая, всего несколько презервативов осталось из двух дюжин. Кто здесь трахался?
Кейт прилегла на постель рядом с ящиком с кондомами, держа ноги на весу и стараясь на запачкать простыни. Прижалась лицом к верхней подушке. Пахло то ли кремом для бритья, то ли лосьоном или одеколоном. Пахло вроде бы Биллом.
Она сунула руку за прикроватную тумбочку… нет, ничего. Охлопала днище этого очередного изделия фирмы ИКЕА. Пусто.
Прощупала деревянные перекладины под кроватью, на которых лежал матрас… и тут кое-что обнаружила, нечто кожаное… переместила ладонь на несколько дюймов…
Ухватила это кожаное и вытащила наружу, уже зная точно, что ей попалось, выложила это на постель прямо перед собой. И невольно посмотрела сквозь дверной проем спальни на входную дверь, словно инстинктивно прицеливаясь туда из этого «Глока-22», который Билл держал в кожаной кобуре, приклеенной скотчем к днищу кровати.