Экспансия
Шрифт:
А нам пора ехать.
В пампасы.
Дорога на турбазу действительно пробита.
Начинаясь сразу за разливистым рыбным озером поселка, новая трасса петляла меж болот, постепенно приближаясь к небольшим холмам, у подножия которых и расположилась Турбаза — найденное некогда сталкерами несостоявшееся обиталище неудачливого английского Спасателя.
Мы шли двумя машинами плюс «харлей» Кастета. Никто не сомневается, что Костя вскоре избавится от мотоцикла, — просто играет. В реальной жизни и работе он сталкеру, тем более семейному, не нужен. В скрытом рейде мотоцикл неуместен, как транспортное средство
Ехать до Турбазы не особенно долго: добираться быстрей, чем от Белой Церкви до Медового например. Первый раз я был там пару месяцев назад, тогда ехали на квадрах, больше двух часов тряслись на кочках. Сейчас на джипах — вполне комфортно и споро. Из зверей по пути никого не увидели, хотя Демон обещал показать местечко, где регулярно появляются волки. Дураки они, что ли? Звук двигателей услышат за две версты. Думаю, они вообще отсюда свалили: места на планете предостаточно.
Вскоре машины поднялись на заросший кустарником холмик. В темном хвойном массиве на краю Большого Болота небольшое пятно одинокой лесной поляны было почти незаметно.
Пш-шш.
— «Ресорт» — «Монголу».
— Слушаю, ребятки! Я и есть «Ресорт». Пять звезд.
Это Самуил Семенович, Дядя Сэм, как его называют, старый, но бодрый еврей из Биробиджана — таежник, охотник, на тигра ходил. Гольдбрейх боится Дядю Сэма как огня: Семенович моментально вышибает из профессора излишний интеллектуально-еврейский дух. Дед живет на турбазе вместе с женой, Сарой Самуиловной, и внуками — они сейчас тут, на каникулах. Родители работают в государственной Агрофирме, животноводами.
Пш-шш.
— Дядь Сэм, мы подъезжаем. Как обстановка?
— Давай, Шамиль, заруливайте, уж заждались! Тихо все, как иначе-то.
Это точно. Дядя Сэм из тех редких «слонобоев», кто бьет пещерника в глаз, как белку. Но территорию вокруг не зачищает — охота в этих местах отменная. Даже собака, шестимесячный потомок колли и эрделя, большую часть времени проводит на привязи, иначе разгонит всю дичь в округе.
— Как Сара Самуиловна?
— Твою любимую курочку готовит, мусульманин, катите уже.
Когда мы подъехали ближе, дорога зашла в широкий вираж — так удобней въезжать на поляну, к одинокому рубленому дому в лесу. Вру, уже не одинокому. Рядом с турбазой выстроена небольшая избушка стариков, сарай и склад, баня и широкий навес для техники. Пока там стоит лишь квадроцикл деда. Особая гордость турбазы — открытый очаг во дворе, тоже под навесом, но с отверстием-дымоходом в конусе.
Здесь дорогу сталкеры прорезали бензопилами: короткие пеньки мелькают между колесами. Вскоре колонна выкатилась на поляну, встречающий нас дедок быстро распределил технику по местам стоянки, все начали выгружаться, перетаскивать привезенное в избу. Собаку пришлось отвязать сразу: пес ошалел от такого количества гостей — еще удавится в ошейнике.
Над поляной стоит густой запах жареного мяса. Я сейчас умру.
Из избушки выскочили пацанята, пяти и семи лет, уже зная тему, с криками помчались к Гоблину. Мишка вручил им подарки от родителей
— Самуил Семенович, я ребятишек прокачу недалеко! Может, постреляем маленько.
Дед кивнул: мальчишки тут воспитываются в духе Ф. Купера.
Монгол с Вальтером сразу собрались на охоту.
— Сходите, мальчики, в полутора километрах на юго-восток есть вытянутая поляна. — Сэм указал направление. — Шамиль, знаешь?
Тот кивнул.
— Цесарки знатные. И кабанья тропа есть. Хотя этих можешь не брать, у меня второй свеженький в сарайке висит, если мало будет. А первый уже вертится — принимайте смену, не стариковское это дело вертел крутить.
Я первым делом проверил связь с Башней. В свое время Монгол залез на самый высокий кедр, поставил пару антенн. Не ахти, но до замка и Кордона добивают уверенно. Трансивер стоит у деда в избе, да я и свой подключил — привык к собственной связи. Женщины собрались в баню — она тут особенная, стоит прямо на ручье, в люке вода под ногами.
Как здесь хорошо…
Райский уголок. Удивительно красивый лес на краю Болота.
Казалось бы, везде он одинаковый — не так: этот сказочный, заповедный.
И плохое в нем не чувствуется, а таких мест, тяжелых, гнетущих, что ли, в окрестностях хватает. Заходишь — и сразу понимаешь: Нехорошее Место.
Тема «нехорошести места» для кого-то отдает желтизной, для кого-то она неактуальна в силу материалистической или духовной ортодоксальности. Но, так или иначе, она регулярно артикулируется в слухах, вопрос периодически задается — значит, он есть. А уж что делать с такой информацией, каждый решит сам. Здесь же, в мире, сотворенном Смотрящими, допускать можно что угодно.
Есть места. Неуютно там, но по-разному. Причем «неуютно» отнюдь не по силе воздействия, а по его характеру. Я так думаю, что феномен возникновения «нехорошего места» сложней, чем может показаться. В одних местах у человека просто возникает некая фобия и неприязнь памяти, сознательный или подсознательный страх былых непонятных событий, а вот в других — элементы непонятной паники и острое желание сбежать к чертовой матери в течение минуты!
Каждый может верить или не верить в эту жуть. Однако каждый же из вас сможет прочувствовать то, о чем я говорю, наложив увиденное — а это немало людей испытали еще на Земле-1, — на свой склад характера и свое восприятие местности.
Что уж говорить о сюрпризах «Пятой Платформы»…
Одно Нехорошее Место я точно видел — как раз во время рейда, в который меня вытащили ребята. Если будете в тех краях, наведайтесь, коль не страшно. Это на Пакистанке, перед самым поворотом грунтовой дороги на восток. Там справа есть не то чтобы дорожка — просто проезд с подъемом на горку. С километр между скалами, потом на каменистую полянку. Теперь вам осталось подняться чуть выше россыпи больших квадратных камней, напоминающих развалины мегалитов, — и идите в небольшой распадок совершенно лысого склона: там поймете, о чем я говорю. Такое впечатление, что отсюда некогда ушли странные люди, попавшие в беду, и с тех пор злая аура места доминирует настолько, что находиться там долго невозможно. Все, кто там побывал, как один отмечают чувство страха и ощущение полной подконтрольности. Какое-то внешнее воздействие. Словно следит кто-то за тобой! Словно чьи-то пристальные внимательные глаза сканируют каждое твое движение… и тихий шум кажется грохотом. Это действительно «нехорошее место».