Экспансия - 2

Семенов Юлиан

Э й с л е р.
– Да.

С л е д о в а т е л ь.
– Им мы еще займемся, этим Ивенсом... В статье про вас написано, что вы заявили: "В единстве голосов и действий - надежда на будущее мира". Вы говорили эти слова корреспонденту?

Э й с л е р.
– Журналист вправе писать, что он хочет. Я могу отвечать только за себя...

С л е д о в а т е л ь.
– Это вы написали оперу "Мать"?

Э й с л е р.
– Да. Опера "Мать" написана по мотивам повести Горького.

С л е д о в а т е л ь.
– В одной из арий этой оперы есть слова: "Учи азбуку, не бойся, ты только начни, рабочий, и ты возьмешь

власть, ты победишь!" Вы писали музыку и к этим словам?!

Э й с л е р.
– Не мог же я писать музыку к одним словам повести и не писать ее к другим?!

П р е д с е д а т е л ь.
– Вы имеете в виду, что сейчас надо быть готовым к тому, чтобы "взять власть и победить"?!

Э й с л е р.
– Я не понимаю вопроса...

П р е д с е д а т е л ь.
– Где вы писали эту оперу?

Э й с л е р.
– В Берлине, в двадцать девятом, мне кажется...

П р е д с е д а т е л ь.
– Значит, ваша опера обращена к немецким рабочим?

Э й с л е р.
– Не только... Это же опера, произведение искусства.

П р е д с е д а т е л ь.
– Но это "произведение искусства" показывали в Соединенных Штатах?

С л е д о в а т е л ь.
– Да.

П р е д с е д а т е л ь.
– Значит, эти слова из вашей оперы обращены не только к немцам, но и к итальянцам, французам, американцам?

Э й с л е р.
– Повторяю, опера написана по мотивам повести великого Максима Горького... Слова песни соотнесены с ситуацией, которая существовала в России в девятьсот пятом году...

П р е д с е д а т е л ь.
– Могли бы вы написать подобную оперу в Соединенных Штатах с призывом "захватить власть и победить" здесь, в этой стране?

Э й с л е р.
– Нет.

П р е д с е д а т е л ь.
– Вы изменили своей позиции?

Э й с л е р.
– Нет. Просто здесь я гость, путешественник... Ваше рабочее движение будет само решать свои дела...

С л е д о в а т е л ь.
– Вы когда-нибудь посылали приветствия в Советский Союз?

Э й с л е р.
– Конечно.

С л е д о в а т е л ь.
– Вы ненавидите Сталина?

Э й с л е р.
– Простите, я не понял вопроса?

С л е д о в а т е л ь.
– Вы ненавидите Сталина? Мы слышали, что вы говорили офицерам иммиграционной службы, что вы ненавидите Сталина.

Э й с л е р.
– Я был бы идиотом, если бы говорил им это. Я считаю Сталина весьма серьезным персонажем современной истории.

С л е д о в а т е л ь.
– В советской энциклопедии, изданной в тридцать третьем году в Москве, дано ваше фото и заметка: "Эйслер, композитор, коммунист, глава пролетарского направления в германской музыке..." Вы член коммунистической партии, мистер Эйслер?

Э й с л е р.
– В России коммунистом называют каждого, кто так же активен в своем творчестве, как я. Я не имею права - особенно после тех пятнадцати лет, когда германские коммунисты сражались в подполье против Гитлера, - считать себя членом партии, потому что все они были героями, настоящими героями... Да и в любой стране, где коммунисты работают в подполье, - они герои. А я не герой. Я просто композитор...

С л е д о в а т е л ь.
– Как зовут вашу сестру, мистер Эйслер?

Э й с л е р.
– Ее зовут Рут Фишер.

С л е д о в а т е л ь.
– Вы получили от нее письмо, датированное двадцать четвертым апреля сорок четвертого

года?

Э й с л е р.
– Что за письмо?

С л е д о в а т е л ь.
– В этом письме миссис Фишер обвиняет вас в том, что вы являетесь агентом ГПУ. Она пишет следующее: "Если местное отделение ГПУ попытается устроить мне "естественную" смерть, то это у вас не получится, - ни у тебя, ни у Герхарда Эйслера, являющегося шефом германского отдела ГПУ в Соединенных Штатах. Это так легко вам не сойдет с рук. Вы всегда играли терроризмом и всегда боялись нести ответственность за это. Я сделала следующие приготовления на случай ваших террористических актов: во-первых, три врача провели тщательное медицинское обследование и засвидетельствовали, что я абсолютна здорова, так что нет никаких оснований для моей естественной смерти. При этом я нахожусь под постоянным врачебным надзором и тщательно слежу за своим состоянием. Доктора проинформированы обо всем, и в случае какого бы то ни было ухудшения моего здоровья они незамедлительно примут соответствующие шаги. Во-вторых, престижные журналисты и политики получили копию этого письма, так же как и ряд немецких иммигрантов..."

Мистер Эйслер, вы подтверждаете получение этого письма?

Э й с л е р.
– Письмо совершенно сумасшедшее...

П р е д с е д а т е л ь.
– Вы получили это письмо?

Э й с л е р.
– Я неоднократно читал подобные послания...

С л е д о в а т е л ь.
– Зачитываю цитату из журнала "Советский Союз сегодня", май тридцать шестого года, страница тридцать три: "В день Первомая трудящиеся всего мира наравне с "Интернационалом" и "Вставай, проклятьем заклейменный" поют песни Эйслера и Брехта". Конец цитаты. Вы ни разу не называли человека, который писал слова для таких ваших песен, как "Вперед, мы не забыли", "Общий фронт", а ведь в этом журнале говорится, что для вас писал Бертольт Брехт? Да или нет?! Почему вы молчите?! Господин председатель, у меня больше нет вопросов к Эйслеру, я требую его отправки в Голливуд для новых допросов на месте.

Ч л е н к о м и с с и и.
– Мистер Эйслер, вы написали "Балладу о параграфе 218"?

Э й с л е р.
– Да.

Ч л е н к о м и с с и и.
– Вы помните слова?

Э й с л е р.
– Конечно.

Ч л е н к о м и с с и и.
– Вы написали "Балладу о ниггере Джиме"?

Э й с л е р.
– Да.

Ч л е н к о м и с с и и.
– Вы помните слова?

Э й с л е р.
– Да.

Ч л е н к о м и с с и и.
– Вы читали слова этой баллады перед тем, как написать музыку?

Э й с л е р.
– Да.

Ч л е н к о м и с с и и.
– Вы написали "Песню о черством хлебе"?

Э й с л е р.
– Да.

Ч л е н к о м и с с и и.
– Вы читали слова перед тем, как писать музыку?

Э й с л е р.
– Конечно.

Ч л е н к о м и с с и и.
– Господин председатель, я считаю, что все члены комиссии должны тщательно проанализировать песни, которые я упомянул, и в авторстве которых Эйслер сознался. Тексты этих песен нельзя посылать по почте Соединенных Штатов. Это нечто такое, что выходит за рамки политики, это должно быть отправлено на заключение медикам! "Безумное безобразие" - бедные и слабые слова, чтобы определить эту мазню на нотной бумаге! Такое "искусство" не имеет права на то, чтобы существовать в цивилизованном обществе!