Экс-баловень судьбы
Шрифт:
Тонкий канат впился в ладонь, прохватив, казалось, мясо до костей; пластырь, уже почти закрепленный, оторвался и остался в руке. Посмотрев вниз, я увидела, что мумия в черной маске, не испуская ни малейшего звука, изо всех сил дергает меня за ногу, пытаясь сорвать с каната.
Вот они — роковые последствия невнимательности! Если бы в то время, когда в ворота заезжали машины, я не зевала бы по сторонам, я заметила бы, что еще до того, как ворота начали закрываться, из них вышли двое охранников и отправились в противоположные стороны вдоль забора, совершая обход, предусмотренный их внутренним распорядком.
Сначала меня удивило, что он действует в полном молчании, не пытаясь как-то сигнализировать своим, но потом я поняла, что в этом он совершенно прав: кто меня знает — может быть, я здесь не одна? Создавая шум, он привлечет внимание моих сообщников, а обезвредив меня в индивидуальном порядке, сможет выведать все пароли, явки и имена.
Не на ту напал! Я и не рискнула в одиночку связываться со всей их бригадой, но это вовсе не означает, что каждому придурку в черной маске будет позволено запросто взять и обезвредить меня.
Я спрыгнула с каната и, тоже ни слова не говоря, применила к своему нетактичному собеседнику пару приемов, наглядно доказавших, что черный пояс по карате принадлежит мне не зря. Прежде чем применить третий прием, известный в ненаучных кругах под названием «дать стрекача», я сорвала с лежащего в полной отключке тела черную маску. Под маской оказалось очень приятное молодое лицо с мужественными чертами, которое так и просилось в рекламный ролик мужского дезодоранта или бритвы. Но мне некогда было рассуждать об этом: видеокамера на заборе наверняка давно засекла мое присутствие, и с минуты на минуту нужно было ожидать боевых товарищей вырубленного мною красавца.
Сорвав со стены «кошку» и засунув черную маску в один из своих многочисленных карманов, я бросилась бежать. В непродолжительное, но запомнившееся мне надолго время этого лесного кросса, когда по лицу непрерывно хлестали какие-то ветки и я все время чувствовала, что еще немного — и очередной сучок выколет мне глаз, а ноги соприкасались не с землей, а чаще всего попадали в разветвления многочисленных кустарников, меня согревала только одна мысль: если уж меня обнаружили, то и я раскрыла личность таинственного солдата в черной маске.
Добежав до машины, я судорожно врубила зажигание и стала выезжать из своего укрытия на скорости намного больше той, что считается допустимой при маневрировании в лесах. Но я выбрала достаточно удобное место для парковки, и выезд мой прошел без видимых потерь.
Оказавшись на дороге, я до упора придавила газ и, выжимая все, что только можно, из своей старушки, полетела по направлению к городу.
Однако очень скоро я смогла убедиться, что имею дело действительно с серьезными людьми и так легко отделаться мне не удастся. Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела на горизонте черный силуэт автомобиля, явно не отечественного производства: несмотря на мою внушительную скорость, он неумолимо приближался.
Сближение, кроме опасности физического контакта, еще и тем было бы для меня неприятно, что, подъехав достаточно близко, мои преследователи могли разглядеть номер моей машины и потом без труда вычислить меня по ней. А это, как я догадывалась, чревато большими
Медленно, но верно сближаясь друг с другом, мы одновременно приближались и к городу, и только в этом было мое спасение. Уж в Тарасове-то, наизусть зная все потайные закоулки, я наверняка смогу от них уйти, только бы мне дотянуть, оставаясь на безопасном расстоянии.
Наконец желанная городская черта был преодолена. Машина преследователей все еще находилась от меня достаточно далеко, и при умелом маневрировании у меня есть реальные шансы запутать следы. Я резко свернула влево, потом, проехав приблизительно с квартал, — вправо, все время держа направление в глубь города и настороженно вглядываясь в зеркало заднего вида: нет ли там пугающего черного силуэта?
В конце концов, я оказалась в одном из районов, близких к моему дому и очень хорошо мне знакомых. На всякий случай я оставила машину в укромном местечке, а домой отправилась пешком, то и дело внимательно осматривая окрестности. Однако ничего подозрительного не было видно. Подозрительной могла показаться окружающим только я сама: в пылу погони я не успела переодеться в гражданское и все еще была облачена в свой удобный маскировочный костюм с карманами, очень подходящий для лесополосы, но весьма неуместный в городе. К счастью, в переулках и дворах, которыми я пробиралась домой, народу было не так уж много.
Зайдя в свою квартиру, я первым делом выхватила из пачки сигарету и сделала хорошую затяжку. Ну и денек! Ничего из намеченного мною вчера не было исполнено. Мало того, что мне не удалось поставить эту чертову камеру, — еще и еле ноги унесла! Я вытащила на свет свой трофей: черную трикотажную маску, еще недавно прикрывавшую лицо мужественного красавца-охранника, и, любуясь ею, раздумывала о своем сегодняшнем приключении. Что же это за дом такой и с какой целью вы наносите туда визиты, моя невероятная Вера Иосифовна?
Как будто спеша ответить на мой вопрос, зазвонил телефон.
— Здорово, Татьяна, ну и работку ты мне задала! — бодрым голосом заорал в трубку товарищ Кирьянов.
— Ты же меня знаешь — я по пустякам беспокоить не буду.
— Да уж, тут такие «не пустяки» открываются, что даже и не знаю, с чего начать.
— Начни с самого плохого.
— Да там все — самое плохое! Объясни, почему тебе нельзя, как всем нормальным людям, спокойно сесть и работать? Почему тебе обязательно нужно влезть в какое-нибудь… Почему я никогда не попадаю в разные сомнительные истории?
— Рожденный ползать…
— Очень смешно! Ладно, слушай. Вторглась ты во владения лиц, близких к правительству Тарасовской области. Причем близких финансово. Сама понимаешь: малейшее неудовольствие таких лиц или не вовремя причиненное им беспокойство может повлечь за собой самые плачевные последствия. Так что не езди ты туда больше — прошу убедительно!
Хотела я сказать ему, что после сегодняшних происшествий и сама уже так решила, да не стала друга расстраивать.
— Значит, так, — продолжал Киря. — Фамилии я тебе, по понятным причинам, называть не буду, но могу сказать, что дом зарегистрирован не на самих лиц, а на некоего престарелого родственника…