Экономика
Шрифт:
Я сажусь в кустах в маскировочном костюме снайпера и пытаюсь валить всех с ножа. Ее сын заливисто смеется.
Очередной бизнес-ланч.
– Ну что, когда свадьба с той разведенкой с двумя прицепами?
– Ну, я дошел до какой-то там базы, как в американском кино, – я понижаю голос, потому что рядом проходит знакомая, – по-моему, она силиконовая, кстати. Не думал это встретить здесь. Но потом она перестала отвечать.
День рождения ветерана
Вялая предвыборная кампания идет своим чередом. В мутный июльский день городские и областные чиновники средней руки идут поздравлять ветерана. Внезапно к
Глубоко запавшие глаза, череп в пигментных пятнах. Вот такой ветеран. Войну он провел на Дальнем Востоке в ожидании возможного нападения японцев. Служил там с 1939-го года. Японцы, к счастью, напали на Перл-Харбор, поэтому ветеран вступил в войну только в 1945-м и погромил Квантунскую армию в Маньчжурии. Потом его почему-то долго не демобилизовали, поэтому он вернулся сюда только в 1948-м и обнаружил, что жена от него давно ушла. Поэтому многочисленные дети появились уже от другой. Это все рассказывают родственники. Чиновники дарят цветы и шоколад, желают здоровья. Мэр заверяет, что ветеран будет жить еще долго. Родственники гордятся своим ветераном и его многочисленными денежными бонусами, которые он получает как от федерального, так и от местного правительства. Я возвращаюсь в офис пешком, потому что ветеран живет совсем близко.
Две Наташи
Случается небольшое ЧП – сломались какие-то проявочные пластины в офсетной машине. В связи с острой необходимостью срочно выполнить госзадание по печати толстенных «Красных книг» с тундровой флорой и фауной, а также большого тиража «памяток охотника», машину нужно починить в кратчайшие сроки, но деталь, изготавливающую проявочные пластины, можно купить только в Германии. Меня не отправляют в Германию. Я должен забирать проявочные пластины в типографии города за 1200 километров отсюда три раза в неделю. Сразу заказать много пластин нельзя – справочники еще верстают и получать пластины можно только по мере их изготовления, тут же запуская в работу на машине. Вечером я сажусь в самолет в 21:20, прилетаю в другой город в 23:00, на следующий день в 11 часов утра еду в типографию, беру пластину, сажусь на самолет в 13:30, лечу обратно, в тот же вечер снова сажусь на самолет, лечу в другой город, ночую там, на следующее утро еду за пластиной, сажусь на самолет в 13:30, лечу обратно и т.д. Здесь живет много знакомых. В один из прилетов мы посещаем стрип-клуб, поэтому к самолету на следующий день я приезжаю с сильным похмельем. В другой вечер я иду в бар «Дно». Алиев обещает мне встречу с двумя блондинками 22 лет. По его словам, они очень доступные. Когда я прихожу, там только Алиев и нет этих блондинок. Я немного разочарован, но все же решаю остаться и
Они возвращаются и в это же время официантка приносит им пиво, гренки с сыром и сырные шарики, а Алиеву – баранью отбивную и пиво.
– Итак! – хлопаю я в ладоши, стараясь выглядеть энергичным. – Давно тут тусуетесь?
– Только пришли, – говорит Наташа-1.
– И заказали шырные сарики, – говорит Наташа 2.
– Ты хотела сказать, сырные шарики – бесцветным голосом поправляет ее Наташа-2.
Наташа-1 мелкого роста, блондинка (то есть шатенка) с узкими глазами и хорошей фигурой. Наташа-2 – высокая блондинка в розовом свитере. Наташа-1 имела любовника из Нигерии и даже ездила к нему в Лагос. Мне показывают фото, где они на мотороллере в Лагосе.
– Что тут есть интересного, – листая меню, говорю я.
– Караоке, – говорит Алиев.
– Я слышу, – усмехаюсь я, краем глаза видя, как молодая блондинка поет «Позови меня с собой». – Я имел в виду из еды.
Наташи молча пьют и жуют.
– Да в принципе все мясо тут неплохое, – советует Алиев.
– А где же оленина? Пробовала оленину, – говорю я высокой Наташе-2.
– Только в виде чипсов, – говорит она.
Мне приносят то, что я заказал. Как ни странно, я не так уж разочарован: все могло быть хуже. В конце концов, эти девушки могли быть англичанками. Мы могли пить… чай.
– Выехали с какой-то экзо… экологической инспекцией на Варандейское. Едем по зимнику на «Ленд Крузере», – рассказываю я высокой Наташе-2, надеясь, что роскошь описываемой поездки произведет на нее впечатление. – Вдруг бац, удар какой-то по бамперу. День в разгаре, никого не видно, дорога пустая. Выходим – куропатку сбили. Мы ее в багажник. Еще один удар – снова куропатка! Ее тоже в багажник.
– А какой модели «Ленд Крузер»? – спрашивает Наташа-2, оживляясь.
Первая Наташа меланхолично пьет третий бокал пива объемом 0,33.
– И че с ними сделали, – добавляет Наташа-2, одергивая свой свитер.
– Зажарили, наверное, – я игнорирую первый вопрос, потому что не знаю ответа.
– Охота без ружья? – пытается поддержать меня Алиев. – Это как рыбалка на диване.
– Типа того, – я замечаю, как теряю внимание.
– Там наверное холодно. Мне нужна новая шуба, – спокойно говорит Наташа-1.
– Норковая? – спрашивает Наташа-блондинка.
– А тебе не кажется, что норка слишком… пушистая? – спрашивает Наташа-1.
– Да, норка бывает очень пушистая, – соглашается Наташа-2.
– Серебристая лиса – это очень модно, – бубнит Наташа-1.
– И бежевые тона тоже, – говорит согласная с ней Наташа-блондинка.
– А что бывает в бежевых тонах? – спрашивает Наташа-шатенка.
– Ясак, – говорю я. – От ненцев.
– Рысь, шиншилла, горностай, бобр.
Между нами пропасть, разделенная невидимой стеной.
– А ты знаешь какой процент ВИЧ-инфицированных в Нигерии? – спрашиваю я Наташу-шатенку, и сам отвечаю на свой вопрос. – Высокий, процентов 10, а может и больше.
Наташа-1 смотрит на меня и молчит. Она всегда молчит. Мы продолжаем пить еще некоторое время, после чего кто-то предлагает поехать на такси туда, где танцуют.
Мы едем в гопнический клуб «Государство», известный многочисленными драками посетителей и сломанными челюстями. Вычурная завитая вывеска «Государства» горит неоном. Клуб находится в новом здании, плитка на котором закреплена некачественно и повсюду отваливается. Все столики заняты. Ревет песня «О боже, какой мужчина».