Экодипломат
Шрифт:
– Аккорд?
– Институт. Доказать это невозможно, но все признаки указывают именно на их участие.
– Например?
– Во-первых, оба охранника были убиты без применения оружия. У одного сломан шейный отдел позвоночника, у другого перебито дыхательное горло. – Коммодор кашляет. – Во-вторых, все было сделано бесшумно. Никакой стрельбы. Следов практически не осталось.
Адмирал обводит взглядом сидящих за столом. На нескольких лицах написано открытое сомнение.
– Почему вы считаете, что этого достаточно для обвинения в произошедшем Аккорда и Эколитарного Института, коммодор?
– Видите ли, мы не имеем дела с биологическими видами
– А вы уверены, что это было оружие? – перебивает его адмирал флота.
– Адмирал, вам доводилось встречаться с вирусом болотной лихорадки, способным погубить полную комнату людей за несколько минут? Особенно учитывая, что двое вооруженных охранников при этом убиты голыми руками?
В помещении повисает тишина.
– Итак, речь идет о навыках рукопашного боя. Вероятно, у нас найдется дюжина людей, способных за несколько секунд вывести из строя пару вооруженных охранников в два метра ростом каждый. Еще горстка таких бойцов может быть в распоряжении нескольких террористических организаций, разбросанных по территории Империи. Однако ни у нас, ни у них нет человека, который обладал бы таким умением и в то же время иммунитетом к болотной лихорадке, будь ее вирус мутированным или нет, а также умел пройти через полный народу ресторан в частный зал, убить двадцать человек и скрыться, оставшись даже незамеченным.
– Даже незамеченным?
– Насколько нам пока удалось установить.
Адмирал снова обводит собравшихся взглядом:
– Вы можете спросить, почему все это указывает на участие Аккорда. Объясняю. Коммодор не упомянул о том, что все сотрудники Института имеют врожденный или приобретенный иммунитет к болотной лихорадке и ряду других быстро протекающих инфекций. Также он не сказал, что Эколитарный Институт проводит наиболее интенсивный во всех цивилизованных мирах курс рукопашного боя, а кроме того – содержит специальный отряд, мало чем отличающийся от обычной террористической организации.
– А доказательства у нас есть?
– Дело не в этом. Аккорд хотел кое-что нам передать; сообщение отправлено и получено. В результате ничего не изменилось. Отдельным индивидуумам, как бы одарены они ни были, не под силу остановить ход истории, в рамках которого мы действуем.
Закончив, адмирал слегка хмурится и касается пульта. Голографическая карта над столом и все диаграммы на стенах гаснут.
– В сложившейся ситуации мы не вправе дожидаться следующих выборов на Эрнандо. Как скоро можно привести в действие план «Б»?
– Его осуществление уже начато, – отвечает, прочистив горло, коммодор, – однако до готовности флагманского корабля остается еще около трех стандартных месяцев, и…
– Постарайтесь управиться за два.
Коммодор кивает. Адмирал нажимает на кнопку, и щиты безопасности выключаются.
– Все свободны.
V
Дверь была распахнута. Рестинал остановился в нерешительности.
– Заходите, Верлин. Заходите.
Голоса Рестинал не узнал, а вот его самого, судя по гостеприимному тону, узнали. Он пожал плечами, покрепче перехватил «дипломат» и шагнул в комнату.
Стены там покрывали панели из дерева лоркин, из него же была сработана и мебель – письменный стол и несколько кресел. Рестинал заметил, каким хорошим вкусом отличался тот, кто их проектировал: каждый
За широким столом с выдвижными ящиками сидел седовласый мужчина. Вокруг его ярко-зеленых глаз разбегались веселые морщинки. После секундного сомнения Рестинал узнал этого человека: сам премьер-эколитарий Гайрлох Питтсуэй – его лицо показал ему перед отлетом из Гармонии Дельвард. По понятным причинам Рестинал не ожидал встречи с самим премьером, тем более – что тот окажется в кабинете один, без помощников.
– Удивляетесь, что со мной нет подчиненных?
– Совершенно верно, – ответил уполномоченный министр по делам межзвездной коммерции.
– Зря. Такова одна из заповедей Института: лишние подчиненные – признак слабости. Увы, большинство сотрудников теперь не помнят заповедей. Несомненно, причина тому, что Железные Правила потеряли свою значимость в школьных программах.
Рестинал понятия не имел, о чем говорит премьер, но старался не подавать виду.
– Я вижу, Верлин, вы не понимаете, о чем я толкую, но не беспокойтесь. Если не поймете инстинктивно, на объяснения мне потребуется больше времени, чем у нас с вами есть. Речь же пойдет о власти. Ни у ортодоксистов, ни у нормистов нет достаточного количества сил, чтобы заставить другую партию принять выдвигаемую ими кандидатуру на пост посланника по торговым делам в Нью-Августе. Верховный судья вернул решение вопроса в Палату, постановив, что выбор должен быть сделан политическим органом власти. Вы оказались в тупике. К тому же вы так не любите Институт! Ведь мы последняя сохраняющаяся традиционная структура, которой доверяют массы, а вы, политики, усердно их стрижете. И вам, и ортодоксистам хотелось бы снизить влияние Института еще больше, чем это удалось сделать времени и разрушительному воздействию длительного мирного периода. Передача же права выбора Институту, будучи совершена с надлежащей гласностью, решит все ваши проблемы. Ни той, ни другой партии не придется брать на себя ответственность за принятое решение. Если наш кандидат добьется успеха, все похвалы достанутся вам, а если не добьется – на нас посыплются все шишки.
– Это лишь догадка, достопочтенный премьер, – заметил Рестинал.
– Прошу вас, зовите меня по имени – Гайрлох – или просто «премьер», – улыбнулся эколитарий так, как может улыбнуться человек, уверенный в себе или радующийся шутке ребенка. – Не надо этого притворства – «достопочтенный».
Премьер-эколитарий поднялся и вышел из-за стола. Рестинал стоял неподвижно.
– Садитесь, пожалуйста. Я позабыл, что формальности слишком часто требуют от политиков стоять на ногах.
Колени у Рестинала действительно уже устали, и он с облегчением опустился в одно из кресел с высокими спинками. Несмотря на отсутствие мягкой обивки, сидеть оказалось очень удобно.
Премьер налил из хрустального кувшина стакан воды и поставил его на стол перед Рестиналом, а потом вернулся на свое место. Посетитель положил себе на колени «дипломат», открыл его и достал список, тщательно продуманный старейшинами Квестором и Торинэ в те короткие часы, что были у него до отбытия.
– Не надо, – покачал головой премьер. – Имена можно предугадать. Первая тройка – Тормель, Рирден и Сильвен.
Рестинал сумел не разжать губ. Список действительно начинался именно с этих фамилий. Но ведь он существовал всего в двух экземплярах – один при нем, а другой остался у Торинэ! И оба Рестинал лично написал от руки.