Екклесиаст
Шрифт:
– О, во многих странах есть двери в потусторонние миры. Допустим, священный город в глубинах Тибета, между Индией и Китаем, – ответил Закхей. – Там, в храме города находится дверь в потусторонний мир. Именно там тебе предстоит познакомиться с Рудрой Чакрином, царём Шамбалы. Это тоже было предвещено пророками. Ведь только там можно познать жизненную силу этого мира. Туда со времён зарождения человечества стремились попасть многие, но не каждому дано войти в поток Божьей силы и уцелеть.
– А вход туда, наверное, только один и то открывается не каждому? – поинтересовался Иисус. – Что ж это за страна такая, где нет ни выхода, ни входа?
– Нет,
– Когда же мы отправимся на Тибет? – глаза у мальчика загорелись в предчувствии настоящего приключения. – Я уже хочу отправиться в такое путешествие.
– Ишь ты какой, – снова улыбнулся учитель Закхей. – Сразу подавай ему всё и как можно больше. Никогда не надо спешить, ведь только тот никуда не опаздывает, кто не спешит.
– Зачем мальчику куда-то ехать? – вмешалась Мария. – Я хочу навещать его во время учения.
– А вот обо всём этом мы и поговорим в нашей школе, – согласно кивнул Закхей. – Идёмте, путь наш недолог.
Мальчик шагал по городу с мужчинами уже как равноправный, но не эти мысли будоражили его сейчас. Он понял через видимые страдания других, что должен всё-таки расстаться с тем Божественным блаженством, которым хотел поделиться со всеми и сразу. Прежде, чем делиться блаженством, надо научиться что-то терять. Ничего не исчезнет бесследно, но необходимо понять дарованную Богом возможность общения с себе подобными. Тем более что рядом незримо следовала новая спутница, имя которой Человеческое Страдание. А, следуя рядом, эта женщина не уставала твердить мальчику, что не покинет его больше никогда и никуда не скроется.
Я приобщался к этим видениям с заметным любопытством, поскольку никто и никогда не сможет мне рассказать историю, тем более, в таких мельчайших подробностях. Неужели любая летучая мышь обладает удивительными, если не сказать телепатическими способностями, какие открылись сейчас во мне? Или же это опять подарок Сен-Жермена, чтобы показать жизнь не простого человека, а Сына Божьего, который в человеческой своей ипостаси должен был сослужить службу Проповедника.
Но мои видения на этом не кончились: в это время перед Иисусом стали возникать картины насилий над Его братьями, над Его Матерью, над всеми, кто готов пойти за Ним, и облако тёмной отрицательной энергии стремилось прорваться в душу человека, творящего молитвы в отшельнической келье. Он слышал голос: «Откажись! Борьбы не бывает, где власть не твоя!» Но тут же возникал совсем другой голос, несущий надежду: «Искупление неизбежно! Только искуплением за други своя ещё жив человек!».
Казалось, две силы сцепились где-то в потустороннем Зазеркалье за обладание Его душой. И эта битва была предтечей Армагеддона. Вдруг скала задрожала, словно от вулканического толчка. Перед глазами Иисуса замельтешило окружающее пространство, и Он оказался на крыше того самого Иерусалимского Храма, откуда начались Его проповеди, из которого он когда-то изгонит торгашей и в котором имеющие доступ к власти саддукеи и фарисеи вынесут Ему вердикт – распятие!
А сейчас по всему миру разливалась радость и веселье, весь народ с восторгом и экзальтацией вопил: «Осанна царю Израиля! Осанна великому Иисусу!»
– Ты будешь царём не только этого царства. Ты будешь царём мира, если поклонишься мне, –
– Кто ты? Предстань!
Но снова какая-то сила перенесла Его на вершину Синая. С неё Он увидел земные царства в золотом радужном сиянии.
– Кто ты? – громко повторил Иисус. – Предстань передо мной в человеческом образе!
– Я – князь мира сего! Я владею видимым и невидимым. Я могу дать или отнять. Я всё желаемое и интересное.
– Знаю тебя, знаю, кто ты, – ответил Иисус. – Именем Саваофа, предстань предо мной в земном образе.
Далеко в небе появилась четвёрка коней, запряжённых в золотую колесницу. Кони быстро приближались, и на вершину Синая спрыгнул красивый бледный юноша в царской короне и порфире:
– Я не пожалею ничего для Тебя, если Ты поклонишься мне.
– Изыди, искуситель! – твёрдо произнёс Иисус. – Изыди, ибо написано: «Ты будешь поклоняться лишь Вечному, лишь Богу Твоему», а ты явился для того, чтобы я изгнал тебя, ибо большего ты не достоин. Отныне и во веки говорю тебе – изыди!
Юноша пропал в мгновенье ока, будто мыльный пузырь лопнул под лучами восходящего солнца, а Иисус оказался снова в отшельнической пещерной келье у того же камня, служившего Ему аналоем.
– Господи! Отец мой! – взмолился Он. – Помощи у Тебя прошу, ибо слаб я, поскольку Сын Человеческий. Как могу Я одержать победу над земными владыками?!
– Знамением Сына Человеческого, – произнёс голос. – Именем Своим ты сможешь вершить дела земные.
Вдруг стена отшельнической пещерной кельи сделалась прозрачной и высоко на холме за Гефсиманским садом обозначились три больших деревянных креста, на которых безвременно расставались с жизнью три распятых, но пока ещё живых человека. Небо над холмом почернело, собирая хмурые дождливые тучи, в которых то и дело посверкивала молния. Никакого дождя не было, а дневной свет угасал, будто кто-то выключил освещение в поднебесной квартире.
Даже во мне, с усердием, исполняющим роль летучей мыши, вид места казни вызвал неприятное покалывание под сложенными кожистыми крыльями.
Кресты давно уже служили орудием распятия, хотя в монастыре у тех же ессеев, где прошли юные годы Иисуса, без него молебны вообще не совершались.
В самом начале жизни сыновья Иафета стали поклоняться кресту, как знаку земного и небесного огня, как знамению Божественной Любви и радости. А в Египте жрецы узнали в нём образ Троицы: символ и жизни, и смерти, и Воскресения.
Видение трёх крестов увеличилось, и средний мгновенно рассеял сгустившийся мрак вспыхнувшими четырьмя ярко-белыми звездами на четырёх концах.
– Это знак Жизни и Бессмертия, – снова зазвучал могучий голос из безвременья. – Крест дарован был людям, но они потеряли его. Согласен ли Ты возвратить Крест людям?
– Согласен.
– Вот Твоя судьба, Твоё миропомазание. [49] Никто у Тебя этого не отнимет. И да будет так.
Но из толпы окружающей холм, несмотря на потемневшее пространство и чудо вспыхнувших на кресте звёзд, снова раздались крики, будто вакханки радовались крови, благословляя кровавый праздник Пурим.
49
Миропомазание – Духовный талант, жизненный Крест, дарованный Духом Святым.