Экипаж машины боевой
Шрифт:
– Сапог спит? – спросил я Урала.
– Да спит, калымит так, что хрен разбудишь. Да дайте же воды!
– Там фляга валяется, где-то возле движков, иди попей пока она холодная, недавно из родника набрали, – предложил ему Хасан и, достав чарс, стал забивать косяк.
Урал пополз к движкам искать флягу, примерно через минуту из отсека донеслись маты.
– Ну вот и Татарин воду попробовал, теперь, Туркмен, твоя очередь, – сказал я.
– Нет не угадали, у меня вот фляга с нормальной водой, – Туркмен достал из под сидения флягу и, повертев этой флягой у нас перед глазами, засунул ее обратно.
–
– Это вода такая, с хлоркой называется, – ответил я.
– Чья это фляга. Черт возьми? – опять спросил Урал.
– Сапога, чья же еще.
– А-а, ну тогда ясно.
– Туркмен ты будешь чарс? – спросил Хасан, прикурив косяк.
– Давай, немного хапну.
Туркмен сделал несколько затяжек и протянул сигарету обратно.
– Да кури, я два забил, – отмахнулся Хасан и взорвал второй косяк.
– Вот черт, опять обкуримся как суки, – сказал я, беря косяк у Туркмена.
Мы вчетвером выкурили два косяка и прибалдели капитально, я провел рукой по голове, там ничего не было, блин, всегда так, как обкуришься, так кажется, что на голове шапка надета. Я посмотрел на пацанов: Туркмен с невозмутимым видом крутил баранку, Хасан сидел и скалился во весь рот, Урал с довольной «миной» лупал глазами. Я смотрел на них и думал, как мы стали близки друг другу за время службы, и как хорошо, что мы вместе, едем вот так в БТРе по этой проклятой афганской земле, обдолбленые, в насквозь пропотевшем ХБ, с потрескавшимися от ветра и палящего солнца лицами, небритые и немытые, но живые. Жаль, что нет с нами Качка, но Качок хоть живой, пусть ранен, но живой, а вот Пипка уже нет, и никогда мы больше с ним не встретимся, разве, что на том свете. Пипок был не в нашем экипаже, и поэтому мне казалось, что Пипок живой и катит в своей БМПшке где-то рядом, а то, что его убили, это просто страшный сон. Как хотелось верить, что это был всего лишь сон.
– И что там сказали эти буржуи, что это я за рулем был, да? – спросил Хасан, вспомнив недавний разговор насчет Иранской прогулки.
– Ну, так прямо не сказали, но это ведь не трудно выяснить. Международный скандал поднялся, ротного уже арестовали. Мы все скажем, что спали и ничего не знали, а тебе – труба. Наденут на тебя наручники, и покатишь ты по этапу. Хотя нет, по законам военного времени тебя расстреляют, прямо возле БТРа. Так что считай, что ты выкурил свой последний косяк, и помолись перед смертью. Может тебе муллу позвать, он отходняк прочитает?
– Да хоть папу римского, мне похеру.
– А ты татарин чего уставился, тебе ваще пиз-ец, ты там пол Ирана из пулемета завалил, когда случайно на спуск нажал, – подколол я Урала.
– Да пошел ты, Юрка, гонишь всякую ху-ню, – сказал Урал и повалился на сидение в отсеке.
– Слушай, Хасан, ты же мусульманин? – спросил я.
– А че, ты сомневаешься, да?
– А в Аллаха ты веришь?
– Да он в Будду верит, Аллах че, у Аллаха две руки и он за раз всего лишь один косяк забить может, а вот у Будды шесть рук, тот за раз сразу три заколачивает, – ляпнул Туркмен.
Мы все заржали так, что аж Сапог проснулся и уставился на нас в непонятках.
– Туркмен, ну ты и сморозил, а главное прям в точку попал, – я закатывался
– Юрка, на, сядь за руль, а то я уже запарился, пойду в отсек поваляюсь немного, – предложил Туркмен вставая из сидения.
– Дай я поеду, – подпрыгнул Хасан и полез на место Туркмена.
– Да пошел ты, на ишаке сначала научись ездить, – ответил Туркмен и оттолкнул его рукой.
Я стал перелазить на место Туркмена, когда Туркмен убрал ногу с педали газа, БТР замедлил ход. Садясь на его место, я резко надавил на педаль – БТР дернулся, и чуть не стукнулся в машину, идущую впереди нас, я чуть сбросил газ.
– Осторожно, а то скажут, что уснули, – предостерег меня Туркмен, и завалился на десантное сидение, а Хасан в это время запрыгнул в командирское кресло.
Я закурил сигарету и начал подстраиваться под скорость колонны, чтоб не въехать во впереди идущий БТР, или чтоб сзади идущий БТР не долбанул нас. В окно практически ничего не было видно из-за пыли, временами ее сдувало ветром и показывался зад впереди идущего БТРа. Управлять машиной в таких условиях было трудно, если брать в расчет, что я не водила.
– Ну как? – спросил Хасан.
– Видимость нуль, машину веду по приборам, – ответил я ему.
Я по раскумарке прикололся к управлению машины, и уже не слышал, о чем там болтали пацаны. Глаза мои были прикованы к окошку, где иногда на пару секунд появлялся передний БТР, а уши мои были заняты монотонным гулом движков. Я опять представил себя в космическом корабле, только вместо синевы космоса передо мной виднелась серая масса пыли. Докурив сигарету, я несколько раз ткнул окурком в лобовое стекло в разных местах, представляя, что это звезды, виднеющиеся в иллюминатор моего корабля. Я бы еще долго так прикалывался, если бы сзади не послышались сигналы машин, и не раздалась автоматная очередь. Я очнулся от мечтаний и заметил, что пыли в окне не видно, а передо мной простираются афганские просторы с виднеющимися вдалеке горами, и несколько точек на лобовом стекле, якобы звезды. Нажав на тормоз я остановил машину, колонны впереди не было, тьфу черт, вот я замкнул.
– Что такое? – спросил Хасан.
– Да х-й его знает, сейчас посмотрим, – ответил я, и открыв крышку люка высунулся из него.
Колонна стояла в полукилометрах от нашего БТРа, а точнее – это наш БТР стоял в полукилометре от колонны.
Из командирского люка высунулся Туркмен.
– Юра, ты че? – удивленно спросил он.
– Да замкнул короче, колонна свернула, а я прямо поехал.
– Да вы меня уже заеб-ли вместе с Хасаном, лучше я Сапога надрочу за рулем сидеть, – начал возмущаться Туркмен.
– Да ладно, Туркмен, не разоряйся, я че, спецом что ли.
– Спецом, не спецом, а разбираться с шакалами сам сейчас будешь, вон, смотри – комбат кулаками машет, вылезай давай, сядешь, когда растормозишься.
Я перелез на командирское сидение, а Туркмен сел за руль и, развернув БТР, направил его в сторону колонны.
Подъезжая к колонне, я вылез из люка на броню, и приготовился получать пизд-лей в случае чего. Комбат спрыгнул с брони и подбежал к нашему БТРу. Мимо меня пронесся шквал отборных матов, из которых я понял, что мы и уснули и замкнули, и еще много чего в этом роде.