Екатерина Ивановна
Шрифт:
Екатерина Ивановна. Да что ты, мама! Как же можно с детьми и в такую жару… бедный мальчик!
Татьяна Андреевна. Да разве им с мужем втолкуешь! То ли дело у нас в Орловской губернии, звала ведь, так нет! Ты знаешь, Катечка, когда я сегодня встала? В шесть…
Лиза. А я в семь.
Татьяна Андреевна. В шесть! — и с тех пор на ногах и не присаживалась, и ни капельки не устала…
Ментиков. Все по хозяйству?
Татьяна Андреевна.
Лиза смеется, целует мать сзади в шею под волосами и внезапно принимает вид глубокого разочарования в жизни.
Лиза. Я пойду умирать. Катя, пойдем умирать!
Екатерина Ивановна. Я уж умирала сегодня, как в крокет пошли играть.
Лиза. Ментиков, пойдемте умирать!
Ментиков(бодро). Я еще хочу жить!
Татьяна Андреевна. Ему прически жалко!
Лиза. А мне ничего не жалко. О чем жалеть, о чем грустить?..
Медленно, с тем же видом: разочарования, проходит через комнату. Вслед за ней поднимается и Татьяна Андреевна.
Татьяна Андреевна. Погоди, Лизочка, пойду уж и я с тобой умирать. Что ж одной-то девочке умирать!.. (Уходит.)
Ментиков. Как жарко!
Екатерина Ивановна. Пойдемте в комнаты, там прохладнее.
Ментиков. Сыграйте что-нибудь, Екатерина Ивановна… Грига.
Екатерина Ивановна. Сейчас?
Ментиков. Мне хочется музыки.
Екатерина Ивановна. Удивительно у вас все не вовремя, Аркадий Просперович.
Ментиков. Да?
Молчание.
Я сегодня вечером уезжаю, Екатерина Ивановна.
Екатерина Ивановна. Это еще что?
Ментиков. Мое присутствие, видимо, не совсем приятно вашей матушке, да и вы сами…
Екатерина Ивановна. Оставайтесь.
Ментиков. Катя!
Екатерина Ивановна. Опять? Помните, что я вам сказала, Аркадий Просперович, и сейчас опять повторяю: если вы еще раз осмелитесь назвать меня Катя или чем-нибудь напомнить…
Ментиков. Но ты мне принадлежала, Катя, ты была моей!
Екатерина Ивановна. Если вы… если вы… Я вас ударю сейчас!
Ментиков. Простите, не буду больше. Не думайте, Екатерина Ивановна, что я боюсь вашего удара… вы уже ударили меня однажды…
Екатерина Ивановна. Я рада, что вы это помните.
Ментиков. Да, я помню. И поверьте, я не боюсь повторения, но моя любовь к вам бескорыстна, и только одного я хочу: день и ночь жертвовать
Екатерина Ивановна. Зачем вы мне напомнили? — сегодня с утра мне было спокойно, и я надела белое платье.
Ментиков. Белое платье — эмблема чистоты: вы невинная жертва, Екатерина Ивановна.
Екатерина Ивановна. Зачем вы напомнили мне… О, какая тоска… Я была несчастна, я была безумна, когда я отдалась вам. Какой вы ничтожный, — разве же вы не понимаете, что я от презрения отдалась вам, от этой горькой обиды… Он отравил меня. Меня он смел заподозрить, что я ваша любовница… ну, так вот, так пусть это будет правдой, так пусть я ваша любовница, — вы довольны?
Ментиков. Поверьте, Екатерина Ивановна, голосу моего сердца: я никогда не забуду тех счастливых мгновений, которые вы мне дали.
Екатерина Ивановна. А теперь он пишет, он ежедневно пишет. Вчера было опять письмо. Что я ему отвечу?
Ментиков. Надо быть гордой, Екатерина Ивановна: он вас оскорбил, вы невинная жертва.
Екатерина Ивановна. Он хотел меня убить, это ужасно: он хотел меня убить. Я этого не могу понять и все спрашиваю себя, все спрашиваю себя: да неужели моя жизнь так вредна, или ненужна, или противна ему, что он хотел отнять ее — убить? Разве может быть так противна чья-нибудь жизнь? Ведь теперь я была бы мертвая… что это значит? И на днях ночью вдруг мне представилось, что я и есть мертвая, и это ощущение было так странно, что я не могу передать. Не страх, нет, а что-то… Куда вы, Аркадий Просперович? — сидите же…
Ментиков. Я за пепельницей. Я вас слушаю.
Екатерина Ивановна. Он теперь называет себя подлецом и… но, Боже мой, что мне от его слов… И что такое подлость? Это тоже подлость, что я вам отдалась тогда, или нет?
Ментиков. Вы были оскорблены и оклеветаны…
Екатерина Ивановна. Молчите. Богу известно, как я была несчастна тогда, как самый последний человек, — и это он отдал меня вам…
Ментиков. Кто он? Бог?
Екатерина Ивановна. Я не понимаю… Муж, конечно. Вдруг я почувствовала, что я должна сойтись с вами, и это было так ужасно — почему должна? Почему?.. Нет, подлость, подлость, подлость. Постойте, сидите неподвижно, я хочу вас рассмотреть.
Ментиков. Мне неловко…
Екатерина Ивановна. Сидите же… (Молча и долго рассматривает неподвижного Ментикова, качает головой с выражением отчаяния, быстро отходит в сторону, поднимает, как для полета, обнажившиеся руки с короткими рукавами. Руки бессильно падают. Быстрым поворотом припадает плечом к стене, стоит молча, с опущенной скорбной головой.)