Эхо
Шрифт:
Собравшись уже залезать в окно, Дикон замешкался и оперся на плечо Терри:
— Подожди-ка, ведь я все-таки не адвокат. Каким образом я смогу защищать ваши права, о которых ты твердишь?
— Тогда просто крутись рядом и фотографируй, — начал сердиться парень. — Господи, я и сам не знаю. Ну, сообразишь на месте. Используй свое воображение. — На лице Терри появилась горькая усмешка, когда Дикон вновь отрицательно покачал головой. — Мерзавец, ты ведь постоянно повторял, будто хочешь доказать, что жизнь Билли имела свою ценность. Так, давай, доказывай, что и Уолт, и Том, и я, и все остальные тоже имеем ту же ценность.
— Ну, ладно, вся компания, — усталый полицейский подталкивал упиравшиеся фигуры. — Выбирайтесь на свет, чтобы на вас можно было полюбоваться. — Он схватил за руку одного из бездомных и развернул лицом к выходу. — Наружу!
От вспышки камеры Дикона он вздрогнул, повернулся, открыл рот, и в этот момент его ослепила вторая. Внутри склада повисла мертвая тишина, а вспышки и щелчки следовали без перерыва.
— Это пойдет целой серией на первую полосу, — объявил Майкл, направляя камеру на второго полицейского, который пихал ногой спящего бродягу. — И заголовок соответствующий, примерно так: «Полиция применяет методы концлагерей к бездомным». — Он снова поймал в объектив первого полицейского и стал наводить аппарат на резкость. — А не можете поорать: «Raus! Rausf Raus! [5] »? Это могло бы вызвать волнующие воспоминания кое у кого из больших начальников.
5
Вон! Вон! Вон! (нем.).
— Кто вы такой, черт побери?
— Это вы кто такой, сэр? — сказал Дикон, опустил камеру и протянул полицейскому свою визитную карточку. — Майкл Дикон, журналист. Назовите свое имя, а также имена ваших коллег. — И он демонстративно вытащил блокнот.
К нему тут же подскочил полицейский в штатском:
— Я сержант-детектив Харрисон, сэр. Могу я вам чем-нибудь помочь? — Перед Майклом стоял симпатичный мужчина лет тридцати, крепкого телосложения, с редеющими светлыми волосами, которые развевались сквозняком. В глазах его светилось дружелюбие.
— Начнем с того, что вы объясните мне суть происходящего.
— Конечно, сэр. Мы просим этих джентльменов покинуть место, где была совершена попытка убийства. А так как единственное, куда они могут деться, так это выйти на улицу, мы просим их очистить помещение.
Дикон снова поднял камеру и снял общую панораму склада:
— А вы уверены в своей правоте, сержант? По-моему, здесь целые акры свободного места. И еще, интереса ради. Давно ли полиция приняла на вооружение такие методы?
— Какие, сэр?
— Силой выдворять людей из жилища, в котором совершено преступление. Не считаете ли вы, что в подобных случаях принято попросить их переместиться в другую часть дома, как правило, на кухню, где они могли бы посидеть, выпить чаю и успокоиться?
— Послушайте, сэр, как вы сами видите, это вряд ли походит на заурядное происшествие. Мы расследуем серьезное
— Неужели? — Дикон продолжал фотографировать. — Мне казалось, что первым делом логичнее выяснить свидетелей происшествия и выслушать их заявления.
С лица сержанта на мгновение исчезла маска показного добродушия. Физиономия его исказилась гримасой презрения и злобы. Этот-то момент Дикон и выбрал для очередного снимка.
— Да эти парни и понятия не имеют, что значит сотрудничество. Тем не менее… — тут Харрисон повысил голос, — час назад здесь было совершено покушение на убийство. Те, кто видел, как это произошло, или может что-то добавить по сути дела, пожалуйста, выйдете вперед. — Детектив выждал пару секунд, а потом торжествующе осклабился Майклу. — Удовлетворены, сэр? Надеюсь, теперь вы позволите нам продолжать?
— Я видел, — заявил Терри, выныривая из-за спины журналиста. Он всматривался в полутьму, ища глазами Тома. — И я не единственный свидетель. Только не подумайте, что я здесь самый храбрый, из-за робости, которую испытывают остальные.
Его замечание было встречено мертвым молчанием.
— Господи, до чего же вы жалкие, — прошипел юноша. — Не удивительно, что полиция обращается с вами как с отбросами. Значит, такова ваша сущность: валяться в канаве и позволять другим вытирать о себя ноги. — Он презрительно сплюнул на пол. — Вот так я оцениваю людей, которые, вместо того чтобы сейчас выступить против психа-убийцы, молча позволяют ему остаться на свободе.
— Ну, ладно, ладно, — раздался из толпы сердитый голос. — Хватит, сынок, ради Бога. — Том протолкался вперед, злобно сверкнув глазами на Терри. — Нечего корчить из себя архиепископа Кентерберийского. — Он кивнул сержанту. — Я тоже все видел. Кстати, как поживаете, мистер Харрисон?
Настроение сержанта тут же изменилось, и он расплылся в улыбке:
— О Господи! Да это же сам Том Биль! А я-то думал, что ты уже умер. Да и твоя старуха так же считает.
Лицо Тома передернулось от отвращения:
— Да если я и сдохну, ей наплевать. Последний раз, когда вы меня выпустили, она меня тут же выгнала из дому, и больше я ее не видел.
— Да ты что! Она несколько месяцев доставала меня просьбами разыскать тебя. Почему же ты с ней не живешь, как все люди?
— Не вижу в этом никакого смысла. Она ясно дала понять, что я ей не нужен, — мрачно произнес Том. — В любом случае, она для меня мертва. Пару лет назад я хотел навестить ее, а в доме оказалось полно чужих мужиков. Ты не поверишь, как мне тогда было плохо.
— Но это же не значит, что она умерла. Она просто сменила квартиру через полгода после того, как ты исчез.
Лицо Тома смягчилось:
— Правда? И ты думаешь, она хочет меня видеть?
— Держу пари, — рассмеялся сержант. — Давай мы тебя отвезем домой на Рождество? Не берусь утверждать, но мне кажется, что это будет самый лучший подарок, которого могла бы ожидать старушка. — Сержант повернул часы к свету. — Или вот что. Можно сделать еще лучше. Если сейчас мы быстро здесь управимся с нашими делами, то сможем доставить тебя домой к ужину. Как тебе такой расклад?