Эхо во тьме
Шрифт:
— Ты сказал, что у тебя здесь очень важные дела, — прервал, наконец, молчание Марк, снова переведя взгляд на Ездру.
— В Антиохии мне сказали, что апостол Павел написал послание в адрес местной церкви. Один из братьев слышал его и сказал, что послание очень важное. Вот я и прибыл сюда, чтобы услышать его самому и попросить разрешения переписать его и принести в антиохийскую церковь.
— Я ничего не слышал ни о каком послании, и даже о церкви в этом городе.
Ездра удивился.
— Разве после возвращения ты не
— У меня не было ни времени, ни желания. Мои мать и сестра тяжело больны, и у меня много работы с моими кораблями и складами.
Юлий налил вина в золотые кубки. Один он подал Ездре, а другой — Тафате. Обслужив гостей, он удалился распорядиться, чтобы для гостей накрыли стол. — Я чувствую, как укрепляется моя вера, когда я получаю увещевания от других верующих, — сказал Ездра. — Наши братья и сестры в Антиохии молятся за нас, пока мы находимся в пути.
Они говорили так же непринужденно, как тогда, в Иерихоне, на крыше. Марк наслаждался этим разговором. Тафата говорила очень мало, но одно ее присутствие привносило в это общение дополнительную радость. Поглядывая на нее время от времени, Марк вспоминал, как много он думал о ней в первые недели, после того как покинул Иерихон.
Тут он боковым зрением заметил какое-то движение и, повернув голову, увидел, как Азарь тяжело спускается по ступеням. Он быстро встал с дивана.
— Вот женщина, с которой я хотел бы вас познакомить, — сказал он Ездре и пошел в переднюю. — Госпожа Азарь, у меня здесь гости из Палестины. Пожалуйста, посиди с нами.
Она медленно направилась в триклиний, где он ждал ее. Марк протянул ей руку. Она сначала помедлила, но потом, воспользовавшись его помощью, вошла с ним в помещение. Он представил ее гостям, потом постарался завязать разговор, надеясь, что в ходе беседы Азарь расскажет что-нибудь о своем прошлом гостям с ее родины. Ездра Барьяхин удивленно посмотрел на нее и обрадовался, когда Азарь поприветствовала его по-арамейски. Он тоже что-то сказал ей на этом языке, и она ответила ему.
Марк усадил ее на диван рядом с собой.
— Я бы хотел, чтобы ты говорила по-гречески, — сказал он, наклонившись к ней.
— Прости меня, мой господин. Твой друг спросил меня, что я делаю в этом доме, и я ответила, что ухаживаю за твоей сестрой, Юлией. — Азарь отказалась от предложенного Юлием вина и повернула голову в сторону Тафаты, которая смотрела на нее с нескрываемым любопытством.
— Можете говорить свободно, — сказал Марк гостям. — Госпожа Азарь тоже христианка, — он невесело улыбнулся. — Лучше, чем я, мои друзья, — с этими словами он повернулся к Азарь. — Ездра Барьяхин и его дочь прибыли в Ефес, чтобы познакомиться с верующими местной церкви.
Хадасса молча кивнула и стала с интересом слушать, как Ездра рассказывал о цели своего приезда.
— Если бы не господин Марк, мы бы так и жили в Иерихоне, под тяжестью закона.
— А
— Нас привел к тебе Господь, — тихо сказала Тафата, — и вылечил тебя тоже Господь.
Чувствуя в сердце глухую боль, Хадасса обратила внимание на то, как Тафата смотрит на Марка. Было ясно, что за то время, пока Марк жил в их доме, Тафата влюбилась в него. Испытывал ли к ней Марк взаимные чувства?
Хадасса никогда так остро не осознавала своих шрамов и хромоты, как в тот момент. Она не решалась взглянуть на Марка, потому что неизбежно увидела бы на его лице те чувства, которые, как в зеркале, отражались на лице Тафаты. Да и как он мог не полюбить такую милую и красивую девушку?
В дверях показалась Лавиния.
— Да? — сказал ей Марк, раздосадованный своей догадкой, зачем она пришла.
— Госпожа Юлия проснулась, мой господин. Она просит позвать госпожу Азарь.
— Ты простишь меня, мой господин?
— Конечно, — ответил Марк, скрывая свое недовольство. Можно подумать, что Юлия не переживет, если час-другой побудет одна.
Хадасса встала, зная, что Ездра, Тафата и Марк смотрят на нее. Она чувствовала себя крайне неловко от всеобщего внимания. На ходу она кратко переговорила с Ездрой и Тафатой, сказав, что ей было приятно познакомиться с ними, и пожелав им удачи в поездке. Выйдя из помещения, она попросила Лавинию принести Юлии что-нибудь поесть.
— У нее галилейский акцент, — сказал Ездра.
— Она мне почти ничего не рассказала ни о себе, ни о своей родине, — сказал Марк, наблюдая, как Азарь поднимается по ступеням. — Иногда мне даже кажется, что она не хочет об этом говорить.
Ездра задумался.
— Наверное, у нее есть на то причины.
Марк нахмурился, подумав, что же это могут быть за причины.
Тафата перевела взгляд с Азари на Марка.
— А почему она так хромает?
— Она говорила мне, что сильно изуродована. Кстати, этим именем ее стали называть только после того, как она стала ухаживать за моей сестрой. До этого люди звали ее Рафа.
— Целительница, — перевел Ездра.
— Ей это имя не нравилось.
Ездра, заинтересовавшись, приподнял брови, но вскоре собеседники сменили тему, и разговор снова зашел о цели их прибытия.
— Когда я впервые появился в Антиохии, мне так хотелось прочитать об Иисусе, — говорил Ездра. — Однако я узнал, что только один апостол, Левий, написал о жизни Иисуса, и мне так и не удалось самому прочитать это повествование, потому что копий очень мало. Лука, тот врач, который странствовал с Павлом, вел хронику путешествия. Иоанн Марк, который сопровождал Павла во время первого путешествия, записывал то, что ему рассказывали.