Эхо Севера
Шрифт:
– А пока что я даже не знаю, как мне выйти из этой зеркальной книги, – призналась я.
– Ну, выйти из нее проще простого, – рассмеялась Мокошь. – Для этого просто нужно послать запрос в свою библиотеку.
Она встала и обратилась прямо к грязной стене кабачка на языке, которого я никогда прежде не слышала. Слова в нем звучали словно падающие на камни капельки воды. И тут же на стене появилось и замерцало подвешенное прямо в воздухе зеркало.
– Остается пройти сквозь это зеркало, и я окажусь дома, – пояснила Мокошь. – А теперь ты попробуй.
Я прикусила
– Библиотека, я хотела бы закончить чтение. Пожалуйста.
И тут же на стене появилось еще одно зеркало, поверхность которого напоминала рябь на пруду. Я подошла к нему, но не спешила протянуть руку к стеклу. Вместо этого смотрела и не могла насмотреться на свое отражение в нем. Почему, спросите вы? А потому что обе стороны лица в нем были совершенно гладкими, без малейшего намека на шрамы. Словно и не было никогда в моей жизни столкновения с попавшим в капкан волком.
Не веря своим глазам, я прикоснулась кончиками пальцев к левой стороне лица – она и на ощупь оказалась такой же гладкой, как ее отражение в волшебном зеркале. Мне стало не по себе.
– Что, выглядишь не так, как дома, Эхо? – тихо спросила меня Мокошь.
Я повернулась к ней и молча кивнула, чувствуя подступившие к глазам слезы.
– Миры в зеркальных книгах не реальны, это ты сама знаешь, – продолжила Мокошь. – Вот и читатели видят себя в них такими, какими хотели бы выглядеть. Причем подсознательно хотели бы, порой даже сами не подозревая об этом.
Я вновь посмотрелась в зеркало. Так вот какой я подсознательно хочу быть. Но, к сожалению, никогда не стану на самом деле в реальной жизни…
Это было горько, это было невыносимо.
Я протянула свою руку к зеркалу, и меня вновь окатило прохладой.
А в следующую секунду я уже снова была в библиотеке и стояла, касаясь вытянутой рукой зеркального стекла.
Глава 9
– Госпожа.
Я ахнула и обернулась. За моей спиной стоял волк, и его янтарные глаза ярко горели.
Я отпрянула от него, уткнувшись плечом в экран еще одной зеркальной книги.
Волк не шелохнулся.
– Я не причиню тебе вреда. Напротив, порадую, – он присел на задние лапы, наклонил вперед острые уши. – Прости меня. Та комната… За черной дверью… Она помогает мне вспомнить. Если я не буду ходить туда, то могу все забыть и стану совершенно диким. Но это опасная, самая опасная комната во всем доме, и вот она-то будет пытаться причинить тебе вред. Так оно уже и случилось. Так что, пожалуйста, не возвращайся туда. Никогда. Я тебя умоляю.
Боль снова начала пульсировать в израненных плечах
– Я не собираюсь возвращаться в комнату за черной дверью.
– Благодарю, – кивнул белой мордой волк.
– И вообще я не собираюсь больше ходить с тобой куда-либо, пока ты не объяснишь – толком не объяснишь, – что здесь происходит, и не докажешь, что мой отец благополучно добрался домой.
Раздалось какое-то негромкое бульканье. Я не сразу поняла, что это волчий смех.
– Для этого мы находимся в самой подходящей для этого комнате, госпожа, – сказал волк. – Иди за мной.
И он шагнул во вторую синюю дверь.
Я направилась следом. Миновав несколько поворотов в проходах между полками с зеркальными книгами, мы остановились возле приткнувшегося возле стены запертого шкафчика с резной деревянной дверцей.
– Там под ним ключ, – сказал мне волк.
Я наклонилась, пошарила под шкафчиком и выудила маленький простенький латунный ключик. Вставила его в замок, повернула, открыла дверцу шкафчика. Внутри лежало маленькое ручное зеркальце в оправе из слоновой кости. Я взяла его и взглянула на волка, ожидая указаний.
– Это зеркальце покажет тебе все, что ты захочешь увидеть. В нашем мире, по крайней мере. Только для этого ты должна дать ему две частички самой себя.
Я тихо опустилась на пол, расправила юбку и положила зеркальце себе на колени.
– Эти вещи не должны быть большими, главное, чтобы они были частью тебя, – добавил волк.
Я выдернула из головы маленькую прядку своих волос, расстегнула и вытащила из воротника брошку, чтобы уколоть ею указательный палец на своей правой руке. Когда показалась капелька крови, я прижала палец к поверхности зеркальца, и положила туда же прядь волос.
– Теперь попроси зеркальце показать тебе то, что ты хочешь увидеть, – сказал волк.
– Зеркальце, – начала я и сглотнула. – Покажи мне моего отца. Пожалуйста.
Стеклянная поверхность дрогнула, стала молочно-белой, пошла рябью. Моя кровь и волосы закружились и исчезли в молочных волнах. Когда поверхность зеркальца вновь разгладилась, я увидела заснеженный лес, по которому с фонарем в руке шел мой отец. Следом за ним, и тоже с зажженными фонарями, шли Родя и Тинкер.
– Эхо! – кричали они в темноту. – Эхо, отзовись!
Но отвечала им только метель – завывала, швыряла снег в лицо.
Зеркальце мигнуло, и вот я уже увидела, как отец и Родя поднимаются по ступенькам крыльца, оббивают налипший на валенки снег, прежде чем войти в наш дом. В дверях показалась Дония, лицо у нее было напряженным, встревоженным.
– Глупая девчонка! – сказала она. – И что ее понесло в лес ночью, да еще в метель?
– Мы найдем ее, папа, – взял отца за руку Родя. – Не волнуйся, обязательно найдем.
– Я же видел ее, – прошептал отец. – Она была там, в лесу. Как раз перед тем, как показался Тинкер на своих санях. Я видел ее, я это знаю.