Эхо Ривеннора

Карелин Антон Александрович

Живые башни. Чужая память дрогнула в моей, едва уловимое воспоминание коснулось сознания: я вошёл в город израненный и слабый, ковылял по улицам из белого и серого камня, оставляя кровь на мостовой, всем сердцем стремясь добраться до дома. Друг посмотрел на меня с высоты, зашумел невидимой листвой, встретил светом; я перешагнул порог, и ноги подкосились… но было уже не страшно. Дома. В безопасности. Спасён.

Я слегка побледнел, услышав глубоко внутри далёкое эхо душераздирающих криков, которые заполнили пылавший и рушащийся город над морем. Часть этих криков принадлежали живым шпилям, которые росли здесь на протяжении

десятилетий, а теперь распадались и гибли, исчезая навсегда.

— Ваш покровитель, бог света и огня Гелион, наверняка яростный истребитель сил тьмы и всего прочего. Объединился с друзьями и вместе они разрушили Ривеннор?

— Да.

— Твои предки были его войском, которое пришло штурмовать город шпилей и башен?

— Да.

— Но после победы Гелион не отвёл их назад, а оставил здесь, вместе с рунным копьём небесного света, которым поразил Брана Безбожника. И твои предки основали Благословенное княжество Антар?

— Да.

Она отвечала мне тихо и точно, как эхо.

— Гелиону было нужно занять крутой и ценный этаж своими людьми, на столетия вперёд закрепить здесь свою власть, не дать последователям Брана и потомкам жителей Ривеннора вернуться и возродить своё наследие, — догадался я.

— А ещё Разящий не желал вести войско обратно на родину, ибо массовый поход по мирам и этажам Башни опасен и чреват множеством потерь, — вздохнула Ориана, и я вспомнил рассказ Алорина о печальном путешествии птичьего народа.

— Не сочти за грубость, но решение Гелиона бросить своих людей на чужой земле, вдали от родителей и семей, от близких, оставшихся на родине… Ты не считаешь его несправедливым? Даже эгоистичным?

Глаза княжны сверкнули, она подавила гнев. Ведь кто-нибудь из её привычного окружения за такую реплику был бы немедленно и сурово наказан.

— Я не пытаюсь оскорбить тебя и вашего бога, просто хочу лучше понять.

— В твоих речах есть доля истины, — помедлив и так же тщательно выбирая слова, ответила Ориана. — Разящий известен не за своё терпение или прозорливость, не за качества сердобольного правителя. Он божество пылающего света, непримиримое к исчадиям тьмы и зла. И покровительствует не только моему народу, а десятку разных маленьких миров.

Иными словами, этот Гелион — безответственный вояка, который больше заботится о победах и славе, чем о судьбах своих подданных. Но это мнение я вслух выражать не стал, даже со всем возможным этикетом. Зато другая новость была ого-го.

— Так значит, Ривеннор был в этом мире! Мы что, прямо сейчас на его территории?

— Не совсем. Наш мир невелик, но всё же куда больше, чем просто город и окрестности. Это континент, омываемый семью морями и разделённый между восьмёркой независимых государств. Антар расположен в благословенном центре, нам принадлежит самый обширный и плодородный кусок, куда перенесли Копьё и Свиток, две из четырёх реликвий. Еще два княжества возникли одновременно с нашим, остальные образовались вокруг за прошедшие сто с лишним лет; часть из них были выходцами из союзных армий, ибо некоторые боги Светоносного Союза поступили как Гелион и оставили свои армии здесь. Другие народы пришли сюда постепенно, с разных этажей Башни Богов, и с нашего согласия, после торговли и соглашений, заняли неосвоенные территории.

— Где же тогда Ривеннор?

— В небытие, — спокойно ответила Ориана. — А его пепел лежит далеко на побережье,

на высоком скалистом плато над морем штормов. Никто не претендует на территорию, ведь на руинах лежит печать испепеления: природе не позволено исцелить пепелище, а смертные не могут туда войти. Это место проклято, хоть и не забыто.

— Ясно, — кивнул я. — Захватывающая история. Но как она связана с тобой?

— В оставленных войсках не хватало женщин. А жители Ривеннора и окрестных поселений, бывшие подданные Безбожника, бежали прочь и прятались в землях вокруг. Поэтому Гелион приказал устроить чистку, избавиться от последователей Безбожника и взять местных женщин в жёны, чтобы основать единый народ. Так и поступили наши деды и прадеды.

Ну и мудак, прямо первостатейный. Я с трудом сдержал гримасу на лице. Мало того, что обрушил город и истребил защитников вместе с половиной населения; кинул собственную армию тут прозябать и за сто шесть лет за ними не явился; так ещё и приказал устроить геноцид половины оставшегося местного народа с насильным забором женщин и детей, принуждённых рожать от захватчиков. Я представил, каково было женщинам Ривеннора, выжившим в крушении своего дома. Вот такие они, эти «разители тьмы».

— Поэтому в нашем народе течёт кровь андарцев и множество примесей, ведь состав свободного Ривеннора был неоднороден, здесь жили самые разные гуманоиды со многих миров и планет, — продолжала Ориана, и её тон был ровным, а лицо слегка бледным, ведь, рассказывая всё это, она почти называла вещи своими именами. — Мы так перемешались, что решили принять уложения Ривеннора о свободе этноса и этоса, о синтезе культур. С тех пор каждый желающий может прийти в Благословенный Антар и заслужить право подданства.

«Совсем как в свободный город Ривеннор», — с горечью подумал я. Не только уничтожили Брана, но и присвоили одно из главных его достижений, чтобы стереть его память, перекрыть своей.

— Мой отец был из чистого андарского рода, а мать из смешанных, — губы Орианы изогнула странная улыбка: застывающее тепло. — Семья не позволила папе взять маму в жёны, ведь он был одним из претендентов на княжеский престол. А священная реликвия отзывчива к андарской крови.

— Небесное копьё даёт силы правителям, но чистокровным андарцам больше и лучше? А чем дальше от основной генеалогической линии, тем слабее? — понял я.

— Истинно так. А нам нужны силы, чтобы сражаться с демонами алой крови, которые всё столетие терзали Антар и соседей, а в один период даже захватили и подчинили себе два из восьми княжеств. Они пытались уничтожить или осквернить реликвию и в конечном итоге поработить весь наш мирок, слишком лакомый для демонических лордов. Отцу и его генетической линии пророчили важную роль, поэтому о браке с наследницей местных не могло быть и речи. Но папа выбрал любовь, так появились мы, их дети.

— Вы?

Мне не приходило в голову, что у Орианы может быть большая семья. Ведь девочка в библиотеке рассказывала про смерть родителей и полное одиночество.

— Два брата и две сестры, в счастливом детстве я была младшей, но оно длилось недолго. Когда мне исполнилось девять, произошёл Третий Прорыв Инферно и орды алых исчадий хлынули к нам. Отец сражался на ступенях дворца, но ни мать, ни мы четверо не получили отклика Копья и не могли оказать ему решающую помощь.

— А ещё потому, что вы были детьми.