Эхо потопа

Лопырев Алексей

– Этот меч идеален! – воскликнул Терес – Где ты его нашел, Месалим?

– О месте, где хранился этот клинок, я узнал из видений на горе Когайонон.

– А что это за надпись?

– «Так желает Всеотец».

– Получается, это оружие было выковано для убийства златоликих?

– Терес, я нашёл этот клинок забытым среди свитков библиотеки в Уркалаге.

Тут Терес вспомнил одну немаловажную деталь – считалось, что мечи-фальксы – изобретение праотца уксбуров – Амадока Свирепого и больше ни у одного племени нет подобных клинков.

Златоликие и все те, кто

были до них, предпочитали сражаться прямыми рапирами. Что же за безумец выковал этот меч? Что за златоликий ковал меч на манер клинка варваров? В этой истории было всё больше вопросов и всё меньше загадок.

– Если тебе понравился клинок, то мы можем выходить – сказал Месалим.

– А что делать с библиотекой? – спросила Слания.

– Её перевезут в Баласдаву мои верные слуги – ответил, улыбнувшись Месалим.

Терес вылез наружу первым, спланировав вниз на подаренных ему крыльях. Багряный рассвет разгорался на востоке и солнце, подобно колеснице набирало ход, готовясь взойти на небосвод. Свежий ветер и бесконечный простор моря наполняли отрадой и жаждой жизни. «Что бы меня сегодня не ждало, я встречу это лицом к лицу. Будь это даже моя смерть» - думал Терес, наслаждаясь возможно последним рассветом в своей жизни.

Слания хотела спускаться следом за ним, но её остановил Месалим, положивший руку на плечо.

– Слания – начал Месалим, впервые обращаясь к девушке по имени – нужно кое-что обсудить.

– В чём дело?

– Не ходи туда – ответил Месалим, глядя ей в глаза. В глазах старого великана виднелся страх.

– Почему?

– Тебе не стоит видеть это ужасное место. Там… В Уркалаге творятся страшные вещи. Лучше возвращайся домой – если Терес выживет, он обязательно вернётся за тобой.

– Ну уж нет! Из-за меня Терес влип в эту историю и пройду с ним до конца.

Лик Месалима помрачнел. Он находился в тяжелых раздумьях,

– А я думал, что лугдуны не могут быть такими отважными. Но уж если ты задумала идти до конца, то запомни мои слова – ты ни в чём не виновата.

Слания не поняла, о чем толкует Месалим, но спорить не стала. Они спустились вниз, где Терес рассекал воздух чудесным мечом.

– Месалим, могу я тебя попросить об одном одолжении?

– В чём дело, Слания?

– Ты говорил, что наша миссия очень опасна и мы можем не вернуться живыми… Так вот, я бы хотела попросить тебя обвенчать нас с Тересом, потому что завтра уже может быть слишком поздно.

– Обычай велит выполнять последние желания… Я это сделаю.

Через час уже всё было готово для церемонии, которую, с согласия Слании, было решено провести по указаниям Месалима, потому что он был единственным, кто в полной мере был знаком с обрядами, переданными в незапамятные времена сами Всеотцом. Храмом стало святилище в библиотеке Месалима. Влюбленные стояли у алтаря. Вместо праздничных одеяний на них была потрепанная походная одежда, но несмотря на все эти неудобства, они были счастливы. Терес с улыбкой и глубоким чувством любви смотрел на девушку, которая совсем недавно, при первой встрече пыталась его убить.

Слания же, глядя на варвара, который должен был стать её жертвой,

едва могла сдержать слёзы. Этот прекрасный человек, воспитанный жестоким миром, столько раз доказывал ей, что в потомках Манна ещё живы высокие чувства.

Месалим начал церемонию. Он читал её на языке лугдунов и уксбуров, вставляя между двумя частями литании на давно забытых языках. Конечно, он старался радоваться за то, что два любящих сердца соединялись в этот прекрасный день, но все его мысли были заняты предстоящим великим делом, которое определит, достоин ли мир, в котором он живёт, существовать дальше.

После того, как Месалим проговорил последние слова молитвы, он, по древней традиции спросил новобрачных: «Согласны ли вы, перед лицом творца вашего, Бога-Всеотца, заключить вечный союз двух душ, жить в любви и согласии… В этой жизни и следующей.»

Когда Терес и Слания ответили согласием, он достал ленту, которой связал руки новобрачных. Губы Тереса и Слании слились в поцелуе. После, Месалим разрубил её мечом Тереса и выйдя из подземелья, сжёг её в пламени лампады. Теперь, последнее дело здесь было завершено. Терес, успевший обзавестись любящей женой, был готов идти в бой.

– Месалим, может наконец-то скажешь, что мне предстоит сделать? Найти и убить Нерогабала?

– Нет, Терес, тебе предстоит сделать нечто более важное – уничтожить тело Талоса.

– Талоса? Эту огромную статую? Может для этой цели лучше подошла бы кирка или на худой конец топор?

– Терес, ты не понял, что это не просто статуя? Это тело бога, в которого мечтает переродится Нерогабал. Медь это лишь оболочка, под которой кроется демоническая плоть этой твари.

– Я думал, что Талос – это что-то вроде монумента, которому собирались молится эти безумцы.

– Нет, мой друг, оно - живое существо. Хоть не из плоти и крови, но оно живое. Единственное, что мешает ему встать и начать творить злодеяния прямо сейчас – отсутствие души и личности. Его мозг из демонической материи пока что пуст и ожидает, когда в него вселится душа Нерогабала.

– Как не допустить этого?

– Терес, голова – его слабое место. Его череп ещё не завершен. Если ты повредишь мозг, то ещё не родившаяся душа этой твари вырвется наружу и уничтожит Уркалаг. После того, как закончишь свои дела, воспользуйся крыльями и улетай из города, прежде чем они успеют опомнится.

– В какую сторону мы должны лететь?

– Терес, увы, прилететь в Уркалаг мы не сможем – Джехут успел собрать достаточно много комплектов крыльев, чтобы златоликие смогли организовать стражу. Если ты попробуешь подлететь к Уркалагу, они растерзают тебя как стая стервятников.

– Значит, мы проберемся внутрь города на корабле?

– Да. И найдём мы этот корабль в Рекснуре.

Отряд из трёх человек отправился в соседний город. Шпиль нурага становился всё больше и больше. Тереса насторожила удивительная тишина – не было слышно не выкриков торговцев, ни плача детей. Подходя ближе и ближе, Терес стал понимать, что что-то здесь не так: уже были пройдены трущобы, и он стоял перед воротами внутреннего города. Но не было видно абсолютно никого.