Эхо потопа
Шрифт:
– Что у тебя на уме?
– Скажи пожалуйста, где ты взял этих рабов?
– Я их купил - ответил гордо Атей - неужели ты думаешь, что мы опустимся до такой низости как набеги?
– Хорошо, а у кого ты их купил?
– спросил Терес.
– Откуда мне знать - возмутился Атей - ты будешь их покупать или нет?
– Покажите мне рабов.
Атей махнул рукой и показал на сидящих в углу рабов в кандалах. Среди них Терес заприметил одного раба, который в отличие от остальных не проявлял безразличия к вошедшему. Терес стал медленно подходить к этому рабу. Он дрожал от страха. Когда Терес оказался у
– Чего ты боишься?
– усмехнулся Терес.
– Это старик, северянин, у меня есть товар получше - сказал ему Атей.
Терес выхватил из рук раба плащ и подтвердил свои догадки - запуганным стариком был один из вождей пиратов, у которых он был в плену. Старик застонал.
– Нет, мне нужен именно он - ответил Терес, усмехнувшись - ну что, какого оказаться в плену, а?
– сказал Терес рабу.
– Пощадите, господин...
– промямлил старик.
– Вы его знаете?
– Да. Я попал к нему в плен некоторое время назад.
– Ах вот оно что - сказал Атей, протянув Тересу кинжал в ножнах - хочешь отомстить?
– Хочу - ответил Терес, но отодвинул от себя кинжал - только мне надо обсудить с ним кое-что наедине.
Атей кивнул - старика вытащили из кандалов и перевели в соседний дом, который был пустым. Он с Тересом остался наедине, отчего чуть не упал в обморок от страха.
– Пожалуйста, не надо!
– завопил старик.
Терес посмотрел на это жалкое существо. В его душе было лишь отвращение к этому существу.
– Отвечай, куда вы увозили рабов!?
– закричал он, и пнул старика.
– Ладно, ладно - ответил старик, пытаясь отдышаться - Рэкснура... город Рэкснура.
– Где он находится!?
– Нурагия. Но если хочешь жить...
– Если ты хочешь жить, то ты должен ответить!
– ответил Терес и снова пнул его.
– Не понимаешь... Ни ты, ни твои родичи просто не справятся с ними.
– С кем с ними? С златоликими!?
– Знаешь... Ты знаешь о них - задыхаясь проговорил старик - они щедро платили за рабов. К тому же, они принесли нам новые законы.
– А чем вы занимались до этого?
– О да, до того, как пришли златоликие мы были простыми рыбаками - усмехнулся старик - конечно, приходилось много раз заниматься разбоем на море но...
– Ясно - прервал Терес - зачем им рабы?
– Не знаю - они не отвечали на этот вопрос.
– А что за новые законы?
– До того, как они пришли, мы молились богам. Они сказали, что мы сами достойны быть как боги. Мы свободны и вольны делать что хотим. Хорошее было время - сплошной праздник. У нас ведь как раньше было - хочешь развлечься с девушкой - брак заключай, с роднёй договаривайся и так далее. Что же теперь стало - никто нам не указ, спали с кем хотели, пили что хотели и когда хотели. Жили весело и богато. До того, как ты всё не испортил.
– Животное. Скотина. Свинья - говорил Терес, пытаясь хотя бы в голове оценить весь масштаб того, что устроили эти златоликие. Он вышел. У входа его ждал Атей, удивленный тем, что уксбур вышел, не окропленный кровью обидчика.
– Ты его пощадил?
– спросил Атей.
– Убить его сейчас было бы пощадой. А теперь он сгниет заживо в рабстве.
Атей усмехнулся, но в этом смехе была настороженность.
– Когда-нибудь и меня так же поймают
– Теперь, я хотел бы купить у вас некоторые вещи.
– Конечно, конечно - проходите сюда - сказал степняк и показал на один из шатров.
Пройдя внутрь, Терес увидел перед собой прилавок с оружием. Тут были мечи самого разного размера, луки и прочее оружие.
Терес стал осматривать лежащее на прилавке оружие, но потом ему приглянулось нечто другое - в углу стояла глефа - длинное рубящее лезвие, закрепленное на древке копья. Терес подумал, что таким оружием будет удобно дотягиваться до златоликих. Ещё Терес взял два меча - один для себя, другой для Слании. Два бронзовых лезвия, длинной чуть больше его локтя. Удобная форма позволяла рубить и колоть этими мечами с одинаковым успехом.
Щиты степняков Тересу не понравились, ведь в пешем строю у них сражались только бедняки, которые закрывались за огромными прямоугольными щитами. В строю с ним было сражаться удобно, но вот одинокому воину сражаться с таким большим куском дерева было бы обузой. Поэтому Терес взял перчатку из листов бронзы на левую руку. Она вполне могла спасти от рубящего удара, и уксбур решил использовать её вместо щита.
Когда он примерял перчатку, в шатёр вошла Слания. Терес потерял дар речи, увидев её: на ней была длинная рубашка, доходящая до колена; на бёдрах был широкий пояс, украшенный затейливым орнаментом. На ногах были широкие штаны и невысокие сапожки. В ушах у неё были тонкие серьги, а шею украшало красивое ожерелье с драгоценным камнями. Несмотря на красоту, эта одежда выглядела вполне практично. Но всё великолепие её наряда меркло в сравнении с её улыбкой и сияющим взглядом.
Слания была действительно счастлива, но отнюдь не от того, что потратила столько на себя – с ней произошло нечто большее. Она нашла тут, внизу людей, которые жили счастливо и свободно. Степняки показались ей замечательными людьми.
Все прочие народы казались ей хоть в чём-нибудь нехорошими: ларанаи не думали о высоком, даже богам молились только для того, чтобы выпросить что-нибудь. Козероги были просто неотёсанными дикарями. Уксбуры… Для Слании это был самый загадочный народ: Терес был так добр с ней, так заботлив, но Слания знала, на что они способны. Степняки же просто сияли жаждой жизни и счастьем, не будучи при том удрученными тяжелым бытом. «Если есть ещё внизу такие люди, то для этого мира ещё не всё потеряно» - заключила она для себя.
– Терес? – сказала она, глядя на него.
– В чём дело? – усмехнулся он.
– Умоляю, скажи мне что всё это не сон.
– Нет, ты не спишь – ответил Терес.
«Какая она всё-таки смешная» - подумал Терес.
– Брат, оставайся с нами на ночь – мы уходим только на рассвете – сказал Атей.
– Прекрасно.
– В случае чего не выходи за пределы лагеря – местные не сильно любят уксбуров.
– Пускай не любят, лишь бы уважали – ответил Терес, махнув рукой.
После этого, Терес и Слания вышли на улицу. Атей показал им дом, в котором им предстояло ночевать. В целом, он был похож на тот, в котором им приходилось ночевать не так давно. «Снова на постой в дом, о Боже, так я скоро не захочу выходить из этих деревушек. Надо что-то менять»