Эхо минувшего
Шрифт:
Принцесса, вопреки ожиданиям, стойко перенесла как поездку в бочке, так и путь в несколько миль от Перекрёстка, пока сгущающиеся тучи не заставили их искать убежище от дождя. Вообще, Мерайя впервые пожаловалась на что-то только сейчас и, справедливости ради, Дэйн мог её понять. За тем столом, что они заняли, кому-то не так давно сделалось плохо. И, хоть хозяин явно постарался затереть следы, но запах до конца выветриться ещё не успел.
Впрочем, даже это не смутило принцессу: когда принесли похлёбку, Мерайя набросилась на неё с таким аппетитом, словно не ела несколько дней. Конечно, Явос дал им с собой достаточно серебра, чтобы они могли позволить
Судя по промокшим людям, что прибывали в трактир один за одним, дождь и не думал прекращаться. В любом случае идти в ночь не было никакого смысла, так что Дэйн взял принцессу за руку и кивком велел следовать за ним. К счастью, последняя, по словам трактирщика, свободная комната ещё осталась, и путники поднялись наверх.
– Мы будем спать здесь? – тихо спросила Мерайя, оглядывая тесную и скромную даже по меркам дешёвых трактиров комнатушку.
– Сегодня, да. Утром отправимся дальше.
– Но ведь… здесь одна кровать, – в голосе принцессы слышалось смущение.
– Я лягу на полу, – невозмутимо ответил Кавигер и, сбросив балахон, расстелил его на скрипучие доски.
Единственным, что он позволил себе взять с собой из замка, был меч, ведь оставить принцессу беззащитной оказалось бы поистине преступно. Конечно, то было не искусно сделанное и дорогое оружие командующего гвардией, одни ножны которого стоили дороже всего этого трактира вместе с трактирщиком, но и не дешёвый меч из дрянного железа, что рискует сломаться в первом же бою. Явос удивительно быстро добыл вполне добротный клинок. Монаший балахон хорошо скрывал ножны, вот только его не получилось бы быстро вытащить в случае опасности. Но Дэйн верил, что, если всё делать правильно, то меч ему не пригодится.
– И как долго нам ещё идти? – послышался голос Мерайи с кровати.
– Зависит от того, как много мы сможем проходить. Опытные путешественники проходят по 20 миль в день, но нам такое вряд ли удастся. Допустим, мне случалось испытать такие условия в годы войны, но вы… Вы просто не выдержите.
– Выдержу. Если я устану, то попрошу отдыха. Если проголодаюсь – попрошу еды. Я хочу лишь одного – быть подальше от моего отца и всего того ужаса, который он творит.
Дэйн вздохнул.
– Давайте спать. У нас обоих был тяжёлый день, и следующие дни не будут легче.
– Как думаете, что стало с господином верховным казначеем?
– Не знаю, – горько произнёс рыцарь, – но, если Явосу удалось покинуть город, он не пропадёт. Когда-нибудь мы с ним увидимся.
– А Тилль?
Дэйн вспомнил, что произошло у ворот Чёрного замка, когда весь их план чуть не пошёл прахом. Впрочем, именно из-за карлика им пришлось бежать, сломя голову, толком ничего не продумав.
– Король доверяет шуту, – задумчиво ответил рыцарь, – так что…
– Но ведь он помог нам. И свидетелей тому немало… – проговорила принцесса, и её голос задрожал. – Бедный Тилль. Весь замок считал его несносным, но ко мне он был всегда добр. Порой мне даже казалось, что… Что он ко мне неравнодушен. Тилль всегда появлялся именно в тот момент, когда мне
– О чём вы?
– В тот день, когда мы сбежали, я занималась в саду с матушкой Фридой. Читала «Триединый путь»… Мне стало так невыносимо, что я сказалась больной. Когда же матушка Фрида ушла, появился Тилль.
– Кажется, припоминаю, – Дэйн приподнялся на локтях.
– Он протянул мне цветок, а я… я… Я прогнала его. Со злостью оттолкнула. Да так, что бедняга упал.
Принцесса всхлипнула и продолжила.
– Тилль впервые посмотрел на меня так, будто… Будто я предала его. И даже после такого он мне помог. Знал о наших намерениях и всё равно… Он ведь был близок к отцу. Видел, что тот делает с теми, кто его разочаровывает.
– Наверное, потому и помог, – предположил Дэйн. – Не корите себя. Тилль поступил благородно. Он был правой рукой короля. Лучше многих понимал, во что превратился ваш отец.
– Порой мне кажется, что боги прокляли меня. Сначала случилась война, и мы с матерью уехали на острова, бросив всё. Месяцами жили в неведении, ждали вестей и больше всего на свете боялись увидеть на горизонте чёрные паруса с золотым орлом. После я стала принцессой, но радости мне это совсем не принесло. Мать хотела выдать меня за иноземца. Одного из тех, про которых прежде говорила как о страшных врагах. Поначалу мне было страшно, потом непонятно, а в конце концов я просто смирилась. Но когда случилась та ночь…
Мерайя осеклась и взглянула на Дэйна.
– Постойте… Вы ведь были там, в ту самую проклятую ночь, после которой отец стал… другим.
– Да, – отозвался Дэйн. – Охранял покои короля. Гвардейцы Русвортов держали меня, а королева и патриарх вошли внутрь. Когда мне удалось туда попасть, ваша мать уже была убита.
– Наверное, это и изменило отца. Заговор и покушение… – голос принцессы задрожал. – В последние годы мать вела себя отстранённо. Наверное оттого, что отец любил меня больше, чем её. Может быть, это я виновата в том, что она решила отравить его.
– При всём уважении! – Дэйн приподнялся на локтях. – Ваше высочество, нам не следует обсуждать это здесь. А что делать следует, так это спать и набираться сил.
Больше принцесса не произнесла ни слова, а Дэйн наконец смог закрыть глаза. Даже непривычное ощущение бритой головы не могло помешать ему провалиться в глубокий сон без видений.
***
Проснулись беглецы почти одновременно, когда из-за утреннего солнца в комнатушке стало жарко. Наскоро одевшись, они спустились на первый этаж, где было совсем безлюдно в сравнении с прошлым вечером. Трактирщик, подметал пол, что-то бормоча под нос, а за дальним столом похмелялись несколько помятого вида селян, явно из местных. Дэйн, не сказав ни слова, покинул трактир, и Мерайя последовала за ним.
Когда они отошли на приличное расстояние, рыцарь, наконец, заговорил.
– Хорошая погода, свежо. Успеем немало пройти. Как вам спалось, ваше высочество?
– Неплохо, – ответила принцесса и после недолгой паузы добавила. – Вы говорите так, будто мы всё ещё в замке. Может быть, лучше нам вовсе перейти на «ты»?
– Если вы так желаете.
– Желаю. Раз уж мы путешествуем вместе, то к чему лишний официоз?
– Но ведь вы… то есть, ты всё ещё принцесса, а я всё ещё рыцарь. Хоть и вряд ли уже могу назваться командующим гвардии.