Эхо древних рун

Кортни Кристина

Однако он воздержался.

— Ты права, но меня это чертовски бесит. Возмутительно, что вокруг старинных находок существует черный рынок. Они должны быть доступны для всеобщего обозрения. Хуже только те ублюдки, которые крадут знаменитые картины и прячут их для собственного удовольствия. Поступают как последние эгоисты, вот мое мнение. — Увидев поднятые брови Мии, он смущенно провел носком кроссовки по земле. — Прости, я знаю, с этой темой меня немного заносит.

Она улыбнулась, впервые после своего возвращения, и положила руку ему на плечо.

— Все

в порядке. Кипятись и разглагольствуй сколько хочешь: здесь я с тобой заодно. — Затем она снова посерьезнела. — Но я пока не знаю, что делать, так что давай прежде, чем действовать, все хорошенько обдумаем.

— Конечно. — Он вздрогнул от ее мягкого прикосновения и сделал сознательное усилие, чтобы не положить свою руку поверх ее. И попытался сосредоточиться на более насущных вещах. — Ладно, пора возвращаться к работе.

В середине утра поднялась суматоха: к воротам подкатила машина, из нее вышла женщина и начала кричать на спешащего мимо археолога. Хокон, который знал этот голос слишком хорошо, выронил свою лопатку и ринулся к калитке.

— София! Что ты здесь делаешь?!

На расстоянии его бывшая жена выглядела как модель — высокая, светловолосая, гибкая, — но вблизи стало заметно, что ее глаза воспалены и покраснели, а мешки под ними набрякли морщинами. Легкий загар лишь подчеркивал бледность лица. У него упало сердце: похоже, в выходные мадам оторвалась по полной. Когда же она повзрослеет и перестанет бегать по вечеринкам?

Увидев Хокона, София сняла солнечные очки, морщась от яркого света.

— Вот ты где! Боже, ну и глушь! Искала тебя чуть ли не вечность.

Он не нашелся, что ответить, и поэтому промолчал. София открыла заднюю дверцу машины, и оттуда с радостным визгом выскочила Линнея и обхватила руками его ноги.

— Папка-а-а-а!

— Привет, солнышко! Как приятно тебя видеть! — И это было действительно так, хотя их приезд был полной неожиданностью.

Он поднял дочь на руки и крепко прижал к себе. Похоже, у Софии не нашлось ни времени, ни сил, чтобы причесать Линнею, и волосы свисали грязными крысиными хвостами. Они были темнее, чем его собственные, более золотистые и очень красивые, если их расчесать, но, чтобы держать их опрятными, требовалось много усилий. Он подавил вздох. Не расчесывать волосы ребенку не считается жестоким обращением, — но ведь это капля в море других подобных упущений.

София между тем открыла багажник машины и выгрузила сумки на землю у его ног.

— Вот. Боюсь, тебе придется побыть с Линнеей пару недель. Родители решили уехать на юг Франции, поэтому ее не удалось отправить к ним, как я планировала. Могли бы, вообще-то, предупредить, что уезжают!

— Э-э, верно. — Все это было новостью для Хокона. Он не знал, что Линнея должна была провести каникулы с бабушкой и дедушкой, и с каких это пор София что-то планирует заранее? — А куда же ты направляешься?

— В Индию. Есть такой ретрит, где учат медитации, жизненным навыкам и тому подобному. Это в самом замечательном дворце — ну, сейчас это, конечно, не дворец, но когда-то был дворец, и там есть

спа, бассейн и все такое. У меня серьезный стресс. И нет совершенно сил с ним справиться. Моя подруга Анжелика сказала, что недавно была там и это просто потряс. Она собирается туда снова, поэтому я решила составить ей компанию. Откуда мне было знать, что ма и па собрались навестить друзей в Ницце? В любом случае все уже забронировано и оплачено, я не могу не поехать. — Увидев его поднятые брови, она добавила: — Конечно, папа заплатил.

Конечно. На свою зарплату София никогда не потянула бы курортный отдых в Индии. Он подавил вздох. Ее родители всегда поддерживали ее во всем. Даже слишком поддерживали, никогда не поощряя дочь встать на собственные ноги. Каким-то образом они всегда были рядом, ухитряясь минимизировать последствия ее авантюр. Хотя они хотели как лучше, у Хокона было подозрение, что Софии неплохо было бы вернуться в реальность. Как можно испытывать стресс от слишком большого количества вечеринок и покупок? Но это была не его проблема. Или обычно не его.

— Так ты говоришь, что хочешь, чтобы я бросил все и сидел с Линнеей… И как долго? — Он попытался скрыть сарказм в своем голосе, но не совсем в этом преуспел.

— Две-три недели. Максимум четыре. — София пожала плечами. — У меня была такая огромная нагрузка, что даже не знаю, сколько мне понадобится времени.

— Нагрузка. Хорошо. А тебе не приходило в голову, что это может быть немного неудобно для меня? — Хокон указал в сторону площадки. — У нас здесь в разгаре археологические раскопки, за которые я отвечаю, так что я не могу просто так уехать. И всю неделю я здесь, а не дома.

Глаза Софии вспыхнули.

— Что ж, самое время тебе принять наконец настоящее участие в заботе о дочери. Папа предложил оплатить временную няню, но я не понимаю, почему он должен это делать, когда у Линнеи двое родителей. Она у тебя почти никогда не бывает, так что нет, мне и в голову не приходило, что тебе будет «неудобно» какое-то время пожить с дочерью. Ради всего святого, сейчас лето. У большинства людей в это время года отпуск.

Хокон стиснул челюсти и подавил в себе желание ответить, чтобы не затеять настоящую ссору в присутствии дочери. Ему придется как-то разрулить непростую ситуацию, и это будет нелегко. Его собственные родители не собирались уходить в ежегодный отпуск до августа, и он предполагал, что Линнея не посещает детский сад для детей работающих родителей.

— Прекрасно. Поступай как знаешь. Но когда ты вернешься из Индии, ожидай письма от моих адвокатов. С этого момента я буду требовать другого соглашения об опеке. Так, чтобы я мог принимать «настоящее участие».

Глаза Софии мгновенно превратились из сердитых в грустные и обиженные, как у маленькой девочки, в уголках показались слезы.

— Боже, иногда ты такое дерьмо. Но ладно, потом поговорим. — Она повернулась, собираясь сесть в машину.

Хокон откашлялся.

— Э-э, ты ничего не забыла? — Он незаметно кивнул в сторону Линнеи, которая молчала во время их разговора.