Эхо драконьих крыл
Шрифт:
— Я вполне могу дотянуться до твоих рогов, милый, — должно быть, тебя ими снабдили как раз для этого, — сказала она.
И рассмеялась.
Ланен
Я все еще чувствовала гнев; но когда он поднял голову с земли и принял свое обычное положение, я показалась себе ребенком на родительских плечах — это было чудесно. Теперь мне не нужно было страшиться полета, хотя я сидела так высоко, что могла смотреть поверх вершин деревьев. Акор был прав: он действительно передвигался гораздо быстрее меня — к тому же так я чувствовала себя в большей
Я рассчитывала, что, если застану их врасплох, мне это поможет Я начала понимать, что, за исключением моего милого Акора, эти создания, чья жизнь тянется так долго и размеренно, с трудом привыкают к быстрым переменам. Если повезет, то мое неожиданное появление позволит мне выиграть время.
Кроме того, с тех пор, как я покинула Хадронстед, я перестала ждать, пока кто-то другой сделает за меня мой выбор. Я уже сталкивалась кое с чем и пострашнее смерти, и если уж мне суждено было умереть, не сделав ничего дурного, — и уж тем более если кто-то считал это правильным, несмотря на все наши благодеяния, — что ж, прежде чем уйти, я непременно устрою так, чтобы все узнали, что почем!
Конечно, я тогда просто сошла с ума. И не отрицаю этого. Но что это было за восхитительное безумие — следовать вместе с Акором на Совет рода, чтобы бросить им всем вызов! Мы были словно герои баллад, бесстрашно вступающие в схватку с противником, во много раз превосходящим по силе. И я поняла, что скорее погибну в борьбе ради себя и своего любимого, чем позволю себе спокойно дожить до старости в окружении лжи.
Я помню это…
Глава 15ВЕТЕР НЕВЕДОМОГО
Акхор
Я не сбавлял шага. Кроме Кейдры, меня некому было остановить, а его голос пел вместе с нашими, пока я шел к Большому гроту. Мне даже слышались обрывки песни его клана — в основном в духе Шикрара, но с отдельными привнесениями Кейдры, которые к тому же сопровождались веселой темой, посвященной Ланен. Ланен. То, что сын моего поименованного друга воспевал вместе с нами победу, окрыляло мне сердце. Ланен тоже подпевала: это был воинственный напев, без слов.
У Большого грота нас встретил Шикрар, с внушительным видом поджидавший у входа.
— Как старейший я прошу тебя, Акхор, не делай этого.
Из-за моей головы прозвучал голос Ланен:
— Прошу прощения, старейший, но обращаться следует не к нему, а ко мне, — голос ее звенел от волнения.
Шикрар принял выражение Озабоченности.
— Друг мой, послушай меня сейчас. Ты не должен пускать ее внутрь. Она не имеет здесь права голоса, Акхор, ты это знаешь. Она из гедришакримов!
— Ты имеешь в виду, из людей? Так мы зовем себя, Шикрар, — людьми. Я ведь называю вас Родом, а не драконами, и ты вполне мог бы отвечать мне тем же.
Ланен
— Молчи! — прикрикнул он на меня. Я была рада наконец получить прямой ответ, но кричащий дракон — штука серьезная. И громкая. — Ты подвергаешь себя опасности
— Так давай же не будем тут стоять. Мы можем войти, Акор? Это возможно, если наши ноги пока при нас?
— Подожди чуточку, Ланен. Шикрар, отчего такой страх? Неужели Совет пришел к какому-то решению?
Он склонил голову, совсем по-человечьи.
— Да, пришел, однако я выразил им свое несогласие. К счастью, голос мой оказался не единственным.
Я постоянно напоминал им о том, что вы оба сделали, но сторонников Ришкаана было много. Мы питаем к ее народу большую ненависть, — по-прежнему глядя в землю, он тихо добавил: — Ты будешь обречен на изгнание, Акхор. Тебя лишат державной власти и отошлют прочь — влачить существование вдали от родичей, на каком-нибудь скалистом островке посреди океана…
— А Ланен?
— Она может отправиться с тобой и попробовать выжить. Или же…
Я закончила за него: голос мой звучал спокойно, даже вразумительно:
— Или же они убьют меня, избавив тем самым от необходимости выживать.
Он поклонился мне — изящно, волнообразно, как принято у драконов; затем учтиво посмотрел мне в глаза.
— Да, госпожа. Это правильно.
Я рассмеялась. Чего мне еще было терять?
— Пусть катится все в Преисподнюю! Давай-ка, Акор, пошли внутрь. Или дай мне спуститься, и я зайду сама.
Он положил голову на землю, и я соскользнула вниз.
«Иди вперед, милая, — произнес он с улыбкой в голосе, повернувшись ко мне; самоцвет его пылал, словно изумрудное пламя. — Я зайду следом и буду настороже, чтобы кто-нибудь не причинил тебе вреда. Давай сами скажем Совету то, на что другие оказались неспособны».
Я замешкалась, осмотрительно вынув из-за голенища сапога свой нож. Он был моим единственным оружием.
— Шикрар, ты так самоотверженно защищал нас — не окажешь ли мне еще одну услугу? Возьми, пожалуйста, вот это. Я не хочу вступать в чертог Совета вооруженной.
Когда он протянул свою огромную когтистую лапу, моя рука показалась мне просто крошечной. Я отдала ему нож. Он еще раз поклонился.
— Я буду хранить это вместе с сокровищами моего народа, — сказал он, почему-то с волнением в голосе. — Ты такая храбрая, госпожа, такая учтивая. Неудивительно, что Акхор готов отказаться от своего царского сана ради тебя, рядом с тобой он и так чувствует себя царем. Хотя мне и не чужд гнев, я все же не забыл, что в долгу перед тобой: ты спасла тех, кого я люблю. Совет точит зубы на тебя, но, вопреки его воле, я на твоей стороне.
Несмотря на упоминание о зубах, я улыбнулась ему.
— Что ж, уже двое, — сказала я весело и направилась внутрь пещеры.
Ничто не могло остановить меня: ни слабость от недавней стычки со смертью (отголоски которой еще сидели во мне), ни едва излеченные руки, все еще побаливавшие, хотя повязки и были сняты, ни смертный приговор, который вынес Совет, ни даже ходьба по слабо освещенному пещерному коридору навстречу неведомому, встречавшему меня так враждебно. Я была охвачена каким-то диким ликованием. Веря в Акора и полагаясь на добрую волю Шикрара, я пребывала в убеждении: какая бы сила ни была замешана в том, что я оказалась сейчас здесь, это не было случайностью. Меня поддерживали Ветры и Владычица, а страх мой, я надеялась, убрался подальше.