Эгоист
Шрифт:
Не знаю, что именно меня разбудило. Быть может, это был шелест одежды, который в тишине небольшой комнаты казался оглушительно громким, или ласковые руки, которые пытались вытащить сонную меня из воды.
А, может, мой собственный душераздирающий крик.
— Ксюша! — испуганно звал откуда-то до боли родной голос Кирилла.
Я распахнула глаза.
Надо мной, всё ещё мокнувшей в уже застывшей воде, нависал парень и с неподдельным страхом вглядывался в моё лицо. Ещё пару секунд он изучал меня, а потом подхватил на руки
Поняв, что всё увиденное было всего лишь сном, я почувствовала облегчение и громко вздохнула, прижавшись к любимому. Прежде, когда я просыпалась, в очередной раз пережив своё несостоявшееся изнасилование, было много тяжелее. Наладить душевное равновесие не помогали ни таблетки, ни поддержка родителей, ни длительные посещения психиатра. Только сейчас, в надёжных руках Кирилла я чувствовала себя в безопасности.
— В чём дело? — спросил он, поднимая к себе моё лицо.
— Кошмар приснился, — прохрипела в ответ.
Парень завернул меня в полотенце и отнёс в комнату.
— Я чуть не поседел, когда услышал твой крик. — Я верила безоговорочно. Потому что рука, которой он взъерошивал сейчас волосы, тряслась крупной дрожью. Его взгляд был настолько пронзительным, словно проникал под кожу. — Что было в кошмаре? Никогда не видел тебя такой бледной.
Раньше, всякий раз, как мама задавала мне утром этот вопрос, я тут же начинала истерически рыдать; сейчас же у меня то ли закончились слёзы, то ли присутствие Кирилла было для меня лекарством. К тому же, он рассказал мне о том, через что пришлось пройти ему, его друзьям и родным, так почему бы мне не ответить на взаимность взаимностью?
— Три года назад, когда я ещё училась в одиннадцатом классе, меня вечером в парке чуть не изнасиловали трое пьяных парней, — тихо призналась я.
Меня трясло, потому что страх того, что Кирилл после таких новостей отвернётся от меня, был слишком велик. Его ладони, лежащие на покрывале, сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Я вся съёжилась, словно действительно верила, что он может поднять на меня руку, и непроизвольно отползла чуть дальше, не смея поднять на него глаза.
— Я четыре месяца просидела на успокоительных и практически ежедневно посещала психолога. Всё это, по идее, должно было помочь мне справиться с полученным стрессом, — продолжила, так и не дождавшись от него никакого комментария. — Но проблема в том, что мне было настолько противно, что не хотелось жить.
Его рваный вдох напугал меня, заставив вынырнуть из воспоминаний, о которых я всеми силами пыталась забыть. Я всё ещё живо помнила, как пыталась смыть с тела невидимые следы нежеланных прикосновений, с остервенением натирая кожу чуть ли не до крови.
Когда Кирилл дёрнулся в мою сторону, я испуганно отпрянула, не зная, что он собирается сделать.
— Ты не хочешь, что бы я к тебе прикасался? — нахмурился он.
На секунду мне показалось, что я задохнусь от облегчения. Я бросилась ему на шею, стиснув, что было сил, и всё-таки разревелась. Его ответные
— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это.
Так мы и просидели около получаса. Два человека, души которых были покрыты трещинами.
Я совершенно не заметила, как с меня сползло полотенце. Поняла это только тогда, когда почувствовала учащённое дыхание Кирилла и его руки, которые проворно шарили по всему телу. По идее, после такого кошмарного сна и неприятных воспоминаний я должна была ощущать отвращение, но только не с Кириллом. Он странным образом проник под кожу, стерев все негативные эмоции, которое я питала ко всем особям противоположного пола после того вечера, забрался в самое сердце и пустил там корни. И в данный момент я не чувствовала ничего, кроме желания стать с ним одним целым.
Издав тихий стон, я заползла к нему на колени и с жаром приникла к его губам, забирая его дыхание и отдавая собственное. Нетерпеливо содрала с него футболку, зашвырнув её подальше, и прижалась к горячей коже. Это было словно в первый раз: волнительное предвкушение, нетерпение и огненная страсть, которая никак не желала поутихнуть или хотя бы сбавить температуру. В этот раз я взяла инициативу в свои руки и повалила Кирилла на спину, легонько толкнув в плечи. Не спеша проложила дорожку из поцелуев от шеи до живота, как обычно делал он, и с удовольствием заметила мурашки на его коже. Было до смешного приятно осознавать, что именно я вызывала у него такие ощущения. Когда я добралась до пуговицы на его джинсах, с губ Кирилла сорвался судорожный вздох. И, видимо потеряв терпение, парень перекатил меня на спину, подмяв под себя, и принялся мстить, покрывая всё тело поцелуями, заставляя дрожать и изнывать от нетерпения. Правда, я была совсем не против такой мести.
Пока Кирилл избавлялся от одежды, мой затуманенный разум слегка прояснился, напоминая, что внизу куча друзей и наши родители, которые потихоньку становились общими…
С тихим стоном я попыталась оползти на другую половину кровати, — всё-таки некрасиво уходить, не попрощавшись со всеми. Только сбежать я не успела.
— Нет, малышка, — прохрипел Кирилл в моё ухо, опаляя своим дыханием. — Тебе не удастся сбежать от меня сегодня. И завтра. И во все последующие дни я тебе ни одного шанса не предоставлю.
Он пригвоздил меня к постели тяжестью своего тела, и моя решимость спуститься к родным с каждой секундой растворялась подобно дыму. С губ сорвался очередной стон, стоило мне только почувствовать степень возбуждения моего будущего мужа. Словно помня о моей исповеди, парень был осторожен, нежен и настолько нетороплив, что я буквально плавилась от желания.
Удовольствие яркой вспышкой рассыпалось перед глазами, вновь разбивая реальность на мелкие осколки. В голову самовольно закралась мысль: а смогла бы я подпустить Кирилла настолько близко и так беззаветно отдаваться любимому, если бы у тех отморозков получилось довести дело до конца?