Эгоист
Шрифт:
Настал решительный момент - тестирование полной порции яда на себе самом. Антон не мог дать его Нине, не убедившись полностью в его безвредности, тем более что сейчас у него под рукой была скорая с реанимацией, а там, в лесу, она может не успеть... Он выпил отраву утром натощак, и вскоре почувствовал недомогание. Голова его отяжелела, тело заныло, задеревенело, потом скрутило живот. Приятного, конечно, мало, и для романтического уик-энда состояние неподходящее, но что же делать, если нет никакого иного способа остаться с нею наедине на продолжительное время? Обнимаясь с унитазом, Антон вдруг представил, как неловко будет Нине
Он отсутствовал всего три дня, правда, успел немного осунуться за это время, но в целом проверка прошла более чем успешно. Нисколько не скучавшей без него - а это было обидно!
– Нине он сказал, что сначала чем-то непонятным переболела собака из приюта, из-за чего он не смог оставить ее у себя, так как у него нет времени нянчиться с ней, а потом и он сам. Нина охала и ахала, отчаянно сокрушаясь, что так плачевно закончился его такой благородный порыв души, но, конечно, нисколько не винила в том Антона.
Глава 9. Хождение по мукам
Нина ужасно волновалась: она никогда в жизни не организовывала ничего столь масштабного, хотя, возможно, всегда мечтала. Она гордилась своими достижениями последнего месяца: она вложила в этот проект всю душу, вся обложилась всевозможными списками и напоминаниями в гугл-календаре, чтобы ничего не забыть, и все же переживала безмерно. Косте она сказала, что едет в командировку от новой работы для написания статьи. Антон Викторович забрал ее рано утром из дома и отвез на базу отдыха "Лесная", по пути внушая, что она отлично справилась с задачей и все пройдет замечательно. Он старательно излучал радостную и спокойную уверенность, но все же Нина заметила, что и он тоже волнуется.
На месте она бросилась все проверять и отдавать распоряжения и увидела шефа только когда приехали автобусы с сотрудниками, и он поднялся на невысокий помост произнести приветственную и вдохновляющую речь. Нина невольно засмотрелась на него - он производил очень глубокое впечатление: настоящий лидер - высокий, статный, представительный. Она настолько привыкла к нему за этот месяц, что стала находить его даже несколько привлекательным, хоть раньше он и казался слишком уж бесстрастным, слишком холодным. Было в нем нечто притягательное, нечто заставлявшее внимать и повиноваться ему - то самое, чему она искала и не могла найти названия - кажется, в эту минуту оно замаячило на горизонте ее сознания... Это была сила. Не физическая, не гипнотическая, не денежная, а какая-то внутренняя, простая и древняя, как мир, но встречающаяся далеко не в каждом мужчине. Она позволила ему стать сильным и физически, и финансово, и она поможет ему восстать из пепла, даже если он все потеряет. Созерцание этой силы завораживало... и пугало.
Он говорил без бумажки, гладко, складно, убедительно, так что хотелось следовать за ним.
После обеда состоялась небольшая лекция-обучение спортивному ориентированию, потом всех сотрудников поделили на команды и провели серию простых игр на открытом воздухе для укрепления командного духа, а вечером состоялись
– Просто великолепно, - принялся он хвалить ее, - честно говоря, вы превзошли мои ожидания. Все получилось так... складно, так хорошо продумано.
– Ваши слова были бы справедливы, если бы я сделала все сама, - улыбнулась Нина.
– А ныне это наша с вами общая заслуга.
– Ваша скромность не знает границ!
– Вы будете участвовать завтра в состязании?
– Нет.
– Почему? Ведь вы сами сказали в самом начале, что давно хотели попробовать!
– А вы участвуете?
– Нет, - потупилась Нина.
– Почему?
– Я ужасно ориентируюсь, особенно в незнакомом пространстве... К тому же, я организатор, мне надо следить за приготовлением каждого следующего этапа.
– Я как раз хотел предложить вам проконтролировать финиш.
– Каким образом?
– удивилась Нина.
– Я знаю короткую дорогу к нему, минуя все промежуточные пункты - мне Василий Михалыч показал, когда мы с ним маршрут проверяли. Буквально каких-нибудь сорок минут спокойным шагом...
Нина задумалась. Сорок минут наедине в лесу - зачем?
– Давайте еще кого-нибудь с собой возьмем?
– предложила она.
– Например, Веронику.
– Нет, - довольно резко ответил Антон Викторович.
– Вероника не пойдет, она панически боится всего, что находится вне города, да и вообще, все эти люди вызывают у меня отвращение.
– Какие именно?
– уточнила Нина.
– Вообще все, - мрачно уронил шеф.
– Все, кроме меня?
Антон Викторович вдруг спохватился:
– Да...
– будто бы рассеянно пробормотал он, - я хотел сказать, что здесь, на этой базе, нет приятных мне людей, кроме вас, и мне не хочется находиться в их обществе.
Сердце Нины сжала ледяная рука дурного предчувствия. Все это было ужасно подозрительно и пугающе.
– О, что ж, - пролепетала она как можно беззаботнее, - я очень польщена, но, к сожалению, никак не могу отлучиться с базы завтра, мне надо держать тут все под контролем.
– Что именно?
– Ну, проверить призы и подарки, проследить за подготовкой банкета, встретить завтрашнего докладчика...
– Хорошо, я понял, - кивнул Антон Викторович с таким мрачным и решительным выражением лица, какого она у него еще не видела.
Утром сразу после старта основных состязаний он нашел ее и поставил перед ней спокойную и деловитую Веронику.
– Не беспокойтесь, Нина, все будет в порядке, я за всем прослежу, - деловито заверила она ее и тут же убежала.
– На нее можно положиться, - совсем уж страшным хриплым голосом прошептал Нине на ухо Антон Викторович.
– Ничто вас более здесь не держит.
У Нины душа уходила в пятки, непонятно отчего. Ну что он с ней сделает? Хотел бы - уже бы сделал, они столько раз за этот месяц оставались наедине, и на час, и больше. Правда, никогда - в глухом лесу... Нина постаралась мысленно высмеять свои тревоги, а наружно улыбнулась шефу и бодро ответила:
– Что ж, значит, идем. Только важный момент: там есть связь? Мне сегодня должен Костя позвонить, боюсь, как бы он не принялся меня искать, если не дозвонится...
Антон Викторович на этот вопрос и ухом не повел.