Его терапия
Шрифт:
Время растворилось в холодном мраке подвала. После ухода Скарлетт я провалилась в странную полудрему, где реальность смешивалась с кошмарами. Невозможно было определить, сколько прошло — минуты, часы или вечность.
Сначала это был лишь намек, едва уловимый запах гари, пробивающийся сквозь завесу полусна. Мозг отказывался распознавать сигнал опасности. Тепло, неожиданно приятное в этом ледяном склепе, разливалось по воздуху, убаюкивая мое тело. На мне все эти дни была только моя одежда — ничего больше не защищало от пронизывающего холода.
Я почти поддалась
Потолок. Потолок горел.
В углу, где раньше щелкало старое электричество, когда мне включали свет пару раз в день, разгоралось пламя, пожирающее древесину с неумолимой жадностью.
“Мне мерещится”, — первая мысль, которая мелькнула в голове. Но жар становился всё сильнее, а огонь — всё ярче и реальнее. И тогда накрыло осознание — мой самый страшный кошмар возвращался.
— Нет, нет, нет, НЕТ! — мой крик разорвал тишину подвала.
Паника захлестнула волной, сердце колотилось о рёбра как безумное. В голове молниеносно промелькнула мысль: “Неужели Скарлетт решила избавиться от меня таким образом?”
В эту секунду перед глазами пронеслись лица всех, кого я любила: Николь, с которой я даже не успела попрощаться, мама, которая больше не вынесет горя, даже Хантер. Чёрт возьми, я подумала даже о Лиаме — этот козёл ещё не услышал всё, что я о нём думаю!
Адреналин хлынул в кровь. Я рванула к лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и набросилась на дверь, колотя по ней кулаками, плечами, всем телом.
— Открывайся! Ты должна открыться!
Я заметила, как замок дрожит при каждом ударе, как между дверью и стеной сыплется труха — ветхие остатки старого здания.
Я отступила на шаг и с разворота ударила ногой в ботинке. Боль прострелила лодыжку, но я не остановилась. Удар за ударом, пока огонь подбирался всё ближе, пока горящие обломки начали падать с потолка, пока жар не стал обжигать кожу, а дым — душить.
Когда пламя почти схватило меня за горло, я собрала последние силы и со всей яростью обрушилась на дверь.
Замок не выдержал. Дверь с треском распахнулась, ударившись о стену, и я вывалилась в неизвестность.
Это была какая-то старая хижина — одна комната с ветхой мебелью, столом, разбитым стеклом. Я не могла понять, вечер сейчас или раннее осеннее утро. Конец ноября — тёмный, безликий, не дающий ориентиров.
Я рванула к выходу, распахнула дверь хижины и выбежала наружу. Холодный воздух ворвался в лёгкие, и я рухнула на колени, захлёбываясь кашлем. Мои руки, лицо, одежда — всё было покрыто сажей. Мокрая земля прилипала к ободранным коленям, ледяной ветер пронизывал насквозь кожаную куртку.
Оглянувшись, я поняла — вокруг только полянка и глушь. Ни огней города, ни звука машин — ничего. Но я была свободна, и мне нужно было бежать. Неважно куда. Просто бежать.
И я побежала. Через лес, спотыкаясь о корни, падая, поднимаясь, снова бежала. Ветви хлестали по лицу, я теряла равновесие, но продолжала двигаться, пока
И тогда я увидела её — асфальтированную дорогу, безлюдную, тонущую в полусумерках. Не зная, в какую сторону идти, я просто побрела вдоль неё, обхватив себя руками. Меня трясло, знобило, зубы стучали от холода и шока.
А потом я услышала это — звук двигателя, шелест шин по асфальту. Повернувшись, я увидела приближающиеся фары, и моё сердце взорвалось безумной радостью.
Я выскочила на середину дороги, размахивая руками, крича из последних сил.
— Остановитесь! Помогите! Пожалуйста!
Но машина не сбавляла скорость. Мелькнула мысль: “Они не остановятся”, и я попыталась отпрыгнуть в сторону. Но было поздно.
Удар пришёлся в бок, опрокинул меня, перевернул мир вокруг. Последнее, что я почувствовала — это второй удар, когда моя голова встретилась с асфальтом, и мир погрузился во тьму.
Глава 4
Сознание возвращалось ко мне постепенно, словно я плыла из тёмных глубин к поверхности воды. Сначала пришли ощущения: мягкая ткань под щекой, тяжесть собственного тела. Потом звуки — приглушённые мужские голоса, доносящиеся откуда-то сбоку. Слова путались, растягивались, точно произносимые под водой, и я никак не могла уловить их смысл.
— Жизненные показатели в норме… травмы несерьезные… сотрясение исключаем…
Веки казались налитыми свинцом, а разрозненные мысли никак не желали складываться в единую картину. Где я? Что случилось? Последним воспоминанием был ослепляющий свет фар и визг тормозов…
Внезапная обжигающая боль пронзила моё бедро. Я вскрикнула, и глаза распахнулись сами собой.
— Тише-тише, — успокаивающий голос прозвучал где-то рядом. — Всё хорошо. Это просто обезболивающее.
Я несколько раз часто-часто моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Сердце колотилось так, будто пыталось выскочить из груди. Постепенно мир обрёл очертания, и я осознала, что лежу на боку на широкой кровати в незнакомой комнате.
Напротив меня стоял мужчина. Скрестив руки на груди, он внимательно наблюдал за мной. Льняная рубашка тёмного цвета плотно облегала его широкие плечи. Светлые, коротко стриженные волосы были слегка растрёпаны, как будто он недавно провёл по ним рукой. Но моё внимание моментально приковал шрам — тонкая красная полоса, начинающаяся у линии волос, пересекающая левое веко и заканчивающаяся на середине щеки. Шрам не портил его — наоборот, придавал чертам хищную выразительность.
Позади меня послышался какой-то шорох и звон металла. Я резко обернулась и увидела второго мужчину — седеющего, в очках, с кожаной сумкой в руках. Он что-то раскладывал на столике.
— Вы очнулись, — произнёс он, заметив мой взгляд. — Как вы себя чувствуете? Сколько пальцев я показываю?
Он поднял два пальца, но вместо ответа я почувствовала, как волна паники накрывает меня с головой. Воспоминания обрушились потоком: тёмная дорога, преследование, люди Скарлет… Это они! Они меня нашли!