Его терапия
Шрифт:
Его пальцы, до этого сжимавшие мое горло, внезапно разжались. Воздух ворвался в мои легкие болезненным потоком, заставляя меня судорожно хватать ртом кислород.
— И слушай меня внимательно, Рейвен, — его голос опустился до угрожающего шепота. — Если ты выкинешь какую-нибудь хрень, которая мне не понравится, я, блядь, переломаю руки и ноги твоему Адриану. Размажу его так, что от него останется только мокрое место. Он будет молить о смерти, когда я с ним закончу. Его собственная мать не узнает то, что от него останется. Это ясно?
Каждое
— Не трогай его, он ничего тебе не сделал.
— Он прикоснулся к тому, что принадлежит мне. Этого достаточно. — бросил он через плечо.
Дверь захлопнулась с финальным стуком, оставляя меня одну с бурей эмоций.
Мои руки тряслись, когда я пыталась привести себя в порядок. Проклятые слезы предательски катились по щекам. Я ненавидела его за то, что он все еще мог так на меня влиять. Ненавидела себя за слабость к нему после всего, что он мне сделал.
Дрожащими ногами я добралась до туалета. В зеркале отражалась жалкая версия меня — растрепанные волосы, размазанная тушь, опухшие от его жестоких поцелуев губы. На шее уже начали проступать синяки от его пальцев — клеймо его собственничества.
Я включила холодную воду, подставляя под нее ладони, потом резко плеснула себе в лицо раз, другой, третий, пока онемение не начало вытеснять жжение стыда и возбуждения. Ледяные капли стекали по шее, за воротник платья, отрезвляя.
«Возьми себя в руки, Рейвен», — приказала я своему отражению. «Ты сильнее этого. Сильнее него».
Дрожащими руками я открыла клатч, извлекая косметичку. Тональный крем скрыл следы пальцев на шее, пудра замаскировала покраснения на лице, помада замаскировала распухшие губы. Я нанесла новый слой туши, подкрасила глаза. Образ идеальной, непоколебимой девушки постепенно возвращался.
Никто не должен был заподозрить, что произошло. Особенно Адриан. Лиам был способен на всё, в этом я не сомневалась ни секунды.
Глубоко вдохнув и выпрямив спину, я вернулась в зал, где сияли люстры, звучала музыка и плескался смех. Всё казалось таким поверхностным, таким хрупким. Одна трещина — и всё рассыплется, как карточный домик.
Я увидела Адриана у противоположной стены. Он разговаривал с элегантной женщиной в черном вечернем платье. Даже на расстоянии я видела, как напряжены его плечи, как неестественна его улыбка. Шрам на его лице, пересекавший глаз и щеку, казалось, пульсировал в такт с моим сердцем.
Я подошла, стараясь не выдать своего волнения. Адриан сразу повернулся ко мне, в его глазах мелькнуло облегчение.
— А вот и ты, дорогая, — сказал он, обнимая меня за талию. — Позволь представить тебе Элеонору Мартин, давнюю подругу семьи Дюбе.
— Очень приятно, — улыбнулась я женщине, молясь, чтобы мой голос звучал ровно.
Женщина одарила меня оценивающим взглядом.
— Взаимно, милочка. — Она перевела взгляд на Адриана. — Не буду мешать. Нам еще предстоит договорить, Адриан. — В ее тоне мне почудилось
Когда она ушла, Адриан заметно расслабился.
— Как ты? — спросила я, всматриваясь в его лицо.
— В порядке, — ответил он, но я видела бурю эмоций, бушевавшую за маской спокойствия. Его взгляд был прикован к другому концу зала, где Роберт Дюбе, отец Лиама, оживленно беседовал с группой бизнесменов.
Я представляла, какой ад творился в душе Адриана. Видеть своих кровных родственников, наблюдать их улыбки, слышать их смех. Видеть их “счастливую” семью, живущую в богатстве и роскоши, когда его самого всего этого лишили еще в детстве. Что он чувствовал, глядя на них? Какие воспоминания накрывали его с головой?
Адриан вдруг резко схватил меня за руку. Его пальцы впились в мою кожу с такой силой, что я едва сдержала вскрик.
— Пошли, — процедил он сквозь зубы, его лицо исказилось, словно он боролся с собой.
Я хотела запротестовать, но в этот момент заиграла музыка — медленная, чувственная мелодия, от которой по коже пробегали мурашки. Адриан потянул меня в центр танцпола, его движения были резкими, нетерпеливыми.
— Адриан, я не хочу… — начала я, но он не дал мне договорить.
— Танцуй, Рейвен, — хрипло шепнул он мне на ухо, обжигая кожу своим дыханием. — На нас смотрят. Играй свою роль.
Его руки скользнули по моей талии, притягивая ближе, так близко, что я ощущала жар его тела через тонкую ткань платья. Мы начали двигаться в такт музыке, и я остро осознавала каждый взгляд, направленный в нашу сторону. Десятки глаз следили за нами, оценивали, судили. Среди них я заметила пару серых, жгучих, как расплавленное серебро, глаз. Лиам. Меня бросило в дрожь от страха, от этого испепеляющего взгляда, полного такой ярости, что я физически ощутила его тяжесть.
Я вспомнила слова угрозы Лиама для Адриана. То, как он выплёвывал их, полный ненависти и ярости.
Я понимала, что Лиам не бросал слов на ветер. Это не была пустая провокация. Лиам действительно был способен на такие ужасные вещи, его неконтролируемый гнев мог привести к непоправимым последствиям. Но он не знал, что Адриан — его дядя. И я не хотела, чтобы Лиам совершил ошибку и навредил своему кровному родственнику.
— Не оборачивайся, — прошептал Адриан, его голос звучал странно напряжённо. — Продолжай танцевать. Улыбайся.
Я чувствовала, как его руки блуждают по моей спине, по моей талии, как он притягивает меня ещё ближе. Да, мы должны были изображать влюблённую пару, но в его прикосновениях ощущалось что-то еще, что-то более глубокое и тревожное. Или мне это лишь казалось?
Адриан закружил меня, а потом резко притянул к себе, и я не успела подготовиться к его следующему шагу. Он наклонился и поцеловал меня — прямо в губы, страстно и неожиданно. Этот поцелуй отличался от жадных и властных поцелуев Лиама. Он не был нежным, но в нём было что-то другое — отчаяние, смешанное с горечью и болью.