Его сын

Захарова Наталья Анатольевна

Словно что-то разбилось, окружающее его и не дающее дышать полной грудью... впрочем, догадки были. Судя по всему, Оби-Ван не просто так шарился поблизости, он каким-то образом отгородил Люка от всего остального мира. Какие-то щиты? Скорее всего.

В тот миг, когда он орал от ужаса, зовя того, о ком думал все последнее время, у него было ощущение, что вокруг гибкая преграда, поддающаяся напору его дикого желания выжить. Люк тогда чувствовал, что его словно раздуло во все стороны сразу, сделав огромным, а ограничивающая его преграда просто не выдержала давления

изнутри, лопнув, как взрывается воздушный шарик, если в него закачать слишком много воздуха.

И все изменилось.

Описать это было невозможно.

Как передать словами ощущения пересохшей губки, скукоженной, сжатой до невозможности сильной рукой, которую затем просто бросили в бассейн с жидкостью? Как описать ощущения просачивающихся внутрь капель, сливающихся в одно однородное нечто, свободно протекающее внутри и сквозь пористую структуру?

Как это можно описать?

Он был пауком, чутко реагирующим на малейшую вибрацию тончайших нитей паутины.

Он был рыбой в океане, скользящей по течениям, невидимым извне.

Он был птицей, ловящей легчайшие изменения ветра кончиками маховых перьев.

Он был кометой, несущейся в пространстве, направляясь под действием гравитации между небесных тел.

Он был Солнцем, сжигающим своим жаром все живое на находящейся слишком близко планете.

Он был кромешной тьмой, укутывающей милосердным саваном молящих о спасении.

В голове всплыла строчка из древнего текста, написанного одним из последователей Будды.

Как не дать капле высохнуть на солнце? Бросить ее в океан.

Он стал каплей в океане и самим океаном.

И это было... прекрасно.

Оуэн молча наблюдал, как Люк встал и закружился, тихо смеясь счастливым, радостным смехом.

– Дядя! Как это восхитительно!
– выдохнуло странное существо в теле ребенка, смотря на него сияющими синими глазами.
– Как я жил без этого? Как?

Он поднял лицо к небу и крикнул.

– Спасибо!

Слов у Ларса не было. Все произошедшее навалилось на него странным ступором, окутавшим сознание вселенским спокойствием.

– Здравствуй, вселенная! Это я!

Мальчик повернулся к сидящему на песке дяде и весело улыбнулся.

– Ну что, дядя? Пошли смотреть мой первый трофей? Надо подумать, как мы его домой волочить будем, тушкой или кусками, да и меч выковырять как-то надо. А он съедобный?

– Вроде, да, - неуверенно пожал плечами Ларс, поднимаясь.

– Круто! Это сколько ж мяса нам привалило! А шкура дорого стоит? Хотя, нет!

Не отдам! Мое... и голову. Голову на стенку. Когти на ожерелье...

Фонтанирующий идеями применения крайт-дракона Люк кружил вокруг затихшей туши, не подходя, тем не менее, близко. Мало ли... вдруг дернется?

– Шкуру на стену... выделать, может потом куртку сделаю. А, что? Круто! Зубы! Когти! Крайт-дракон, это не только пару тонн высокоусвояемого мяса... гыыы...

****

Сердце колотилось, как сумасшедшее, невзирая на систему жизнеобеспечения. В груди болело. Не тело, нет. Просто там, где была сочащаяся кровью дыра, оставшаяся от вырванного собственными руками сосредоточия всего самого лучшего и светлого, что в нем было, там тихонько звенела туго натянутая тоненькая нить. Тончайшая, слабенькая, она тихо трепетала под порывами ветров его чувств.

Вейдер осторожно прижал руки к броне, смотря на белоснежную стенку медитационной камеры. Его рвало на части противоположными устремлениями. Недоверие оскалилось, показывая острые зубы крошечной, хилой надежде, что-то пищящей во тьме его души, ярость рвалась с цепи, а осторожность вертела головой, высматривая ловушки.

Что это было?

Что. Это. Было.

Кто мог звать его? С такой силой, с таким отчаянием, с такой надеждой?

Кто мог назвать его... отцом?

Единственной, с кем он контактировал в сексуальном плане была Амидала. И не потому, что не было предложений... На высокого красивого джедая засматривались многие... очень многие. Но он брезговал ими, корчась от отвращения при прикосновении к разумам желающих. Стать очередным трофеем в коллекции или экзотической зверушкой, или источником политического влияния... Это не для него.

Поэтому и детей не было... кроме того, который погиб вместе с Амидалой.

Раздраженно махнув рукой, Вейдер уселся поудобнее, начиная непривычное пока еще занятие. Анализ произошедшего. Все-таки, усмехнулся мужчина, его Мастер отлично над ним поработал, и понял это он именно сейчас. Что бы он сделал, будучи Скайуокером? Вскочил и помчался непонятно куда, брызжа эмоциями и снося все вокруг. Что бы он сделал, будучи Вейдером, в начале своей карьеры ситха? То же самое, только возможностей и разрушений было бы больше.

Что он сделает сейчас, после пяти лет дрессировки Палпатином?

Он начнет сбор информации и только потом сделает выводы. Сила молчит... не страшно. Человеческий фактор никто не отменял. У него есть разведка, преданная лично ему, у него есть вся мощь государственной машины, у него есть средства и возможности. А маршрут флота крайне удачно пролегает неподалеку от того самого места, которое он старательно избегал все эти годы.

Вейдер встал, надевая шлем и закрепляя систему поддержки жизнедеятельности. Двери распахнулись, Лорд вестником тьмы выплеснулся из камеры в свои покои.