Его собственность

Карью Опал

— Мои родители тоже не разделяли мои мечты. У них была низкооплачиваемая работа прислуги, и они настояли на моем поступлении в колледж, чтобы хвастаться этим, чтобы все их жертвы не были напрасными. Я так и сделала: получила диплом по административному менеджменту, несмотря на то, что хотела учиться изобразительному искусству. Но они бы никогда меня в этом не поддержали, поэтому единственным способом самовыражения в последние годы стал дизайн ногтей. И я правда хочу вернуть искусство в свою жизнь. Мне нравится представлять себе что-то, фантазировать,

а потом выражать это на холсте.

Когда Чарли включил аппарат для нанесения татуировок, Мелани все же вздрогнула от жужжания. Рейф подошел к ней и положил руку на предплечье.

— Я начинаю, — предупредил Чарли. — Вам необходимо сидеть неподвижно. Понятно?

Она смотрела на него во все глаза, неуверенно кивая.

— Хорошо. Слишком больно же не будет. — Чарли порой был грубоват, но все же сопереживал.

— Ладно.

Но как только он к ней наклонился, Мелани обхватила ладонью предплечье Рейфа, сжав его пальцами.

Рейф накрыл ее руку своей:

— Дыши.

Она сделала глубокий вдох, когда Чарли прижал аппарат к коже. Как только игла коснулась ее тела, глаза Мелани широко открылись, но она не пошевелилась.

— Ты в порядке? — поинтересовался Рейф.

Она опять кивнула, наблюдая за работой Чарли. Рейф зачарованно смотрел, как мастер водил аппаратом по ее груди цвета сливок, а кожа вокруг черного контура рисунка краснела. Мелани продолжала глубоко дышать, но вскоре понемногу начала расслабляться.

Большим пальцем руки Рейф поглаживал тыльную сторону ее ладони.

— Не так уж и плохо, правда?

Она опять кивнула, словно боялась проронить хоть слово.

Когда Чарли закончил набивать контур, то отошел и стал готовиться к ретушированию. Это часть процедуры причиняла больше боли.

Мелани посмотрела вниз на рисунок, который уже был хорошо очерчен. Сейчас это был только контур птицы, но, как только Чарли зальет ее цветом, она оживет.

— Хочешь воды? — спросил Рейф.

— Да, спасибо.

Она убрала свою тонкую руку, и ему тотчас же стало не хватать телесного контакта. Рейф взял бутылку из маленького холодильника, который стоял сбоку, и открутил для нее крышку.

Передал бутылку Мелани в руки, и она сделала большой глоток, как раз когда Чарли вернулся с подносом, на котором стоял ряд маленьких емкостей-колпачков с пигментами разных цветов. Он окунул носик аппарата в один из синих оттенков и приступил к закрашиванию крыльев птицы. Мелани опять напряглась, и в этот раз Рейф взял ее за руку. Она взглянула на него и застенчиво улыбнулась, потом перевела глаза вниз, на работу Чарли, а пальцами сильно сжала руку Рейфа.

— Почему ты выбрала птицу? — спросил Рейф в надежде отвлечь ее.

— Это символ, — она напряженно засмеялась. — Наверное, так все говорят. Но для меня она олицетворяет свободу, а это именно то, чем я пытаюсь воспользоваться прямо сейчас. Не увязнуть в ожиданиях других людей, а быть честной сама с собой и своими мечтами, даже если они непрактичны.

Она

сделала еще глоток из бутылки. По мере того как Чарли водил машинкой по коже, птица приобретала форму. Казалось, Мелани хотела сосредоточиться на том, как работал Чарли, и Рейф просто продолжил поглаживать ее кисть. Хотя она старалась справиться с болью, но через какое-то время, по-видимому, стало трудно терпеть, поэтому он откинул ей волосы с лица, обхватил пальцами шею сзади и помассировал напряженные мышцы.

Мелани удивленно взглянула на него.

— Так приятно, — сказала она. — Спасибо.

Казалось, она расслаблялась, когда смотрела на него, а не на тату. Было что-то в ее ярко-зеленых глазах такое, что волновало и в то же время приводило в восторг, — теплота, которую, как он понял, видел и раньше. Всегда ли она смотрела на него так, а он не замечал?

Живот скрутило в узел. Или ему было удобнее не замечать? Он понял сейчас, что отгонял от себя эту мысль, ведь испытывал к ней такие же теплые чувства, но никогда бы не вступил в отношения с сотрудницей. Он никогда бы не поставил ее в такое неловкое положение.

Они были скрытными и сдержанными, когда он был ее начальником. Но между ними, по крайней мере, были дружеские отношения.

И он поделился с ней тем, что доверил бы не каждому. Например, когда вернулся после года поиска себя и рассказал о Джессике, женщине, в которую влюбился. Но у них ничего не вышло.

Но здесь, сейчас, была Мелани, выглядевшая абсолютно греховно, когда ложбинка на ее груди блестела от пота. Она закусила нижнюю пухлую губу, и его интуиция подсказала, что стоило посмотреть, куда это могло привести.

Чарли просушил татуировку марлевой салфеткой и сменил цвет. Мелани напряглась, когда он вновь приступил к работе, и Рейф снова поглаживал ее шею, довольный тем, что смог помочь пройти через это.

Чарли продолжил закрашивать татуировку. Наконец отклонился назад и на мгновенье критично уставился на синюю птицу счастья, затем кивнул и улыбнулся. Настолько радостно, насколько мог. Татуировка была великолепной. Чарли схватил большое переносное зеркало и передал его Мелани. Она взяла его и держала так, чтобы видеть рисунок прямо спереди, а не смотреть на него сверху вниз. Прекрасная сияющая улыбка озарила ее лицо.

— О, как красиво!

— Правда, так и есть, — согласился Рейф, хотя и понял, что не мог отвести взгляд от выразительных черт ее лица.

Высокие скулы и мягкие на вид губы в форме сердца. Изящный подбородок и маленький вздернутый носик. И большие, сверкающие как изумруд, зеленые глаза.

Как же он не замечал раньше, насколько она была красива?

Чарли нанес на татуировку крем. То, как он своими толстыми пальцами энергично втирал его в нежную кожу ее груди, вызвало едва заметное чувство зависти у Рейфа. И прилив адреналина — при мысли о том, что его собственная рука гладит вот так ее грудь. Это привело к напряжению у него в паху.