Его сладкая девочка
Шрифт:
Но родители любимого приветливо поздоровались, а мама даже обняла меня. Конечно, это не исключило напряжение, сквозившее между нами, но, по крайней мере, я немного свободнее выдохнула.
— Малышка, я так соскучился. Бросай здесь всё, и пойдем уже наверх?
Мы на кухне одни. Все гости разошлись по спальням, а родители уехали к себе.
Маруська начала выносить мозг почти после боя курантов, и я не знала, как разорваться. К всеобщему удивлению, Артур вызвался помочь уложить капризу. Мне давно
— Подожди, Егорка. Посуду составлю хоть. Тут на несколько заходов будет. А ты пока можешь стол освободить? Утром завтракать соберемся.
— Малышка, утро через пару часов. Раньше обеда никого не жди.
Муж (до сих пор млею от этого слова) быстро расправляется со своим заданием и свистит Рою, чтобы выйти с ним. А я пока составляю продукты в холодильник и успеваю помыть тарелки в раковине. Не привыкла оставлять после себя бардак.
— Ммм, Егор. У тебя руки холодные. — Шёпотом возмущаюсь, когда он приходит и лезет обниматься.
— Очень холодные. Меня срочно надо погреть, чтобы я не заболел.
— Фантазер.
— Твой фантазер, — шепчет этот искуситель мне в шею. Знает же, что от такого прикосновения я сразу сдаюсь.
— Я ещё не всё.
— Зато я уже всё. И если ты не пойдешь со мной, я получу свой подарок здесь. Выбирай, Ксюшик.
Гад какой, а? И не только мурлычит на ушко, еще и успел платье вверх задрать. А если кто—нибудь попить выйдет?
— Всё—всё, я иду.
— Умница моя. И я иду.
Егор подхватывает меня на руки и несёт в нашу спальню. Даже не вырываюсь. Прижимаюсь к нему ближе и дразню легкими поцелуями в шею.
— Кто—то сейчас доиграется, да?
— Не знаю, про кого ты говоришь.
— Ах не знаешь?!
Закрывает дверь ногой и тут же прижимает меня к стенке, перемещая так, чтобы ногами я обвивала его торс. Целует глубоко и напористо. Скучал. Знаю. Сегодня у нас не было возможности побыть наедине. И мне тоже… тоже его не хватало. Чтобы вот так: тело к телу.
Срывает платье, бухтя, что терпеть не может ненужные тряпки и вообще «в спальне надо ходить голой». Тихонько смеюсь над его возмущениями. Ровно до того момента, пока он не закрывает мне рот новым поцелуем. Сплетает наши языки, выбивая из груди хриплые стоны. Я вообще в последние дни чересчур чувствительная стала, особенно грудь. И у Егора от этого крышу уносит. Он может ласкать соски до тех пор, пока меня не начинает трясти от разрываемого удовольствия. И улыбается при этом, как мартовский кот.
— Егор, я хочу на кровати, — шепчу, улучив момент. Вообще—то у меня подарок «стынет». Не знаю только, как решиться. Я столько сайтов
— Желание моей жены — закон.
И вот уже спина прижата к прохладной простыне, а муж нависает сверху, удерживая вес тела на руках. Он прерывисто дышит, а когда я провожу пальчиками по его прессу, просунув руки под одежду, со свистом выдыхает воздух. Глаза черные—черные и я понимаю, что любимый заведен до предела. Словно знает…
Слегка отталкиваю его, чтобы слез. Он реагирует мгновенно. Очень боится сделать плохо ребеночку, поэтому внимателен ко всем моим жестам. А ещё он меня очень любит.
Встаю на кровать коленями, начиная расстегивать пуговки рубашки. Если я уже в одних трусиках, то Егор одет полностью. Надо срочно исправлять.
Распахиваю рубашку и любуюсь накачанным телом. Он идеален. Во всём идеален.
— Помоги мне, — тянусь к пряжке ремня.
Егор встает с кровати, стягиваю брюки, а я сползаю вниз, становясь на колени. Не знаю сама, где взяла смелости. Наверное, общая атмосфера опьянила.
— Ксюшка, ты чего?
— Хочу подарить свой подарок. — Смотрю снизу вверх и ловлю каждую эмоцию. Крылья носа вздрагивают и кадык дергается.
— Ты уверена, малышка?
Голос хрипит, а он держит меня за подбородок и прожигает черными глазами. Радужки не видно, только непроглядная ночь. И сбившееся дыхание.
Я ни разу не соглашалась на подобные ласки, и Егор перестал просить приласкать его ртом. Сказал, что всему своё время. Видимо, оно наступило.
— Уверена.
Кладу руки на бедра мужа и тяну на себя.
— Стой, малышка. Моя жена не будет стоять передо мной на коленях.
Подтягивает на кровать, усаживая на краю. Немного теряюсь, боясь, что сейчас собьется весь настрой. Мне и так тяжело и страшно. Не противно, а я боюсь сделать что—то не то, или разочаровать.
Смотрю в темные глаза и облизываю губы. С чего начать—то?
— Возьми его в руку, — Егор словно читает мысли.
Протягиваю ладошку и обхватываю горячий орган. Он приветливо дергается в руке, а я провожу по всей длине.
Волнуюсь.
Зажмуриваю глаза и подаюсь чуть вперед.
— Смотри на меня, девочка моя. Открой глазки.
Слушаю и распахиваю ресницы. Кончиком языка слизываю прозрачную капельку.
Не противно. Немного соленая и… и всё. Становясь смелее, провожу языком по набухшей головке, чувствуя, как Егор вздрагивает всем телом.
Вспоминаю советы и открываю рот, обхватывая эрекцию губами. Стараюсь плотно сомкнуть губы и двигаю головой вперед—назад. Муж тихо стонет, собирая мои волосы в хвост. Помогает подобрать удобный темп, а я полностью отпускаю себя. Только чувства, инстинкты и стоны Егорки.