Его Кара
Шрифт:
Он смотрит на ее ноги. Еще и босая. Ее бы в горячий душ…
Ее девичье тело выглядит идеально. Как в его сне. Длинные изящные слегка загорелые ножки, очерченная талия, и особенно привлекает его внимание ее грудь с ореолами ее затвердевших сосков. Пульс учащается, а Марк смотрит на ее личико с аристократическими чертами, стараясь не выдать своих эмоций.
В глаза бросается вздернутый носик, полные губы, миловидное личико.
– Ты не поверишь, – говорит она удрученно, потупив взгляд.
Она страшится с трудом удерживая плечи
– Поверю, – уверяет он, вставая совсем рядом и протягивая ей руку.
Кара следит за ним, но особых опасений не проявляет, оставаясь на месте. Это заметно по ее взгляду. Он неуверенный, робкий.
Все ее эмоции сразу видно, ей даже говорить ему не нужно о своих сомнениях. В ее мыслях полнейший бардак. Вдруг девушка выдыхает:
– Он избивал меня… – вдруг говорит она с надрывом.
Первое откровение, которое вводит его в ступор. Не видно ее лица, она так быстро его опустила. Но судя по всему это не шутка и не попытка заморочить ему голову. В голосе слышна дрожь.
– Отец? – уточняет Марк, делая еще шаг вперед. Последний. Он стоит впритык к ней и его рука опускается на ее плечо медленно и плавно. Опасаясь спугнуть, он не спешит ее обнимать, давая привыкнуть к своему присутствию поблизости.
Марк помнит из своей практики, что большинство его пациентов раздражало именно вторжение в личное пространство. Практически 85% пациентов из 100% с психическими заболеваниями первоначально реагировали именно на это.
Она поднимает голову и смотрит на него своими доверчивыми глазками. Спокойный невозмутимый взгляд останавливается на ее бледном личике. Ее сердечко так сильно бьется в ее груди, что он ощущает его отдачу в своей руке.
– С малолетнего возраста, – выдает она продолжение с явным трудом, не отвечая на поставленный вопрос.
– Отец? – задает он снова важный вопрос.
Но она молчит. Молчание – знак согласия в этом случае или нет?
Марк слегка приобнимает ее и подталкивает рукой ближе к себе, давая возможность ей самой решать: обнимать его или нет. Через секунду девушка оказывается в его объятиях, утыкаясь ему в грудь и это – достижение новой вершины. За короткий срок он сделал так, что Кара доверилась ему.
Она не плачет. Просто стоит и молчит. Но Марк уверен, эта его поддержка ей сейчас жутко необходима. Ее дрожащие пальчики упираются в его грудь и он чувствуется каждый из десяти. Девушка вцепилась в него, как в спасительный буй, плавающий в гордом одиночестве посреди океана и дарующий ей временное облегчение. Спасение.
– Тссс. Все хорошо, – шепчет он, сжимая ее чуть сильнее.
Преграда, выстроенная ею, постепенно растворяется. Он чувствует, как сильно она замерзла и дарит ей свое тепло, согревая и наполняя энергией. Через несколько секунд постукивание зубами прекращается, а Кара уже жмется к нему всем телом, доверяясь и доверяя.
– Мне было девять… – говорит она приглушенно, вжимаясь в него. – Пожалуйста. – Вырывается у нее, и девушка
Она молит о помощи. В данный момент только Марк может ей ее оказать. И он идет ей навстречу. Мужчина приподнимает девушку и укладывает в объятия своих рук, поглаживая ее плечи и нашептывая успокаивающие слова.
Стоило чуть подковырнуть, как девчонка тут же сбросила со своего лица все маски и потянулась к нему. Ей требуется психолог. Хороший, профессиональный врач, который расставит все на свои места в ее беспорядке в голове.
Марк посматривает на девочку, прижатую к своей груди, понимая, что она совсем еще ребенок.
По-хорошему бы прямо сейчас позвонить Владу или Максу, благо телефон с собой. Судя по уверениям производителей – вода ему ни по чем. Попросить ребят прийти за ними и открыть им дверь. При таких порывах ветра, он не удивится, если они вдвоем воспаление легких подхватят.
Но Марк не спешит. Девушке необходимо выговориться. Она уже что-то шепчет ему, рассказывая, перебивая сама себя, и договаривая какие-то бессвязные вещи.
Тем более Влад должен был заметить его в этом чертовом окне. Сам придет, если штрафа за сон на рабочем месте не хочет.
Он присаживается вместе с ней прямо на полу в углу за неимением другого комфортного места. Одежду уже не спасти, она вся в грязи и темных разводах. По ощущениям, что канализацию прорвало, а он в ней искупался....
Кара лежит на его груди, удобно расположившись на его коленях и тихонько с долгими расстановками рассказывает о своем детстве. Только какие-то бессвязные отрывки издевательств в разном детском возрасте:
– Он издевался надо мной.... Закрывал в подвале. Мне было так страшно!
Девочка в его объятиях переживает те моменты из детства снова, возвращаясь в них, уплывая чуть дальше и вздрагивая от ужаса каждый раз, когда заплыв оказывается слишком далеким.
Марк в эти моменты начинает ее укачивать, успокаивая. Его пальцы невесомо скользят по ее позвоночнику, поглаживают спину, задерживаясь на острых лопатках и поднимаются до предплечий. Ладонь спускается к локтям и добирается до ее холодных рук. Мужчина обхватывает ее ладошки своими руками, ощущая, как его тело пробирает приятная волна тепла.
Ему очень хочется ей помочь. Он теперь понимает ее намного лучше. Из-за чего она здесь. Определенно, там очень многое скрывается… Она говорит только самые поверхностные вещи, которые уже сама пережила. С которыми смогла справиться в одиночку.
А те демоны, что не отпускали ее? До них еще нужно добраться, а он, как назло, улетает.
Марк смотрит на эту маленькую девочку, осознавая насколько она беспомощна перед ним и остальным миром. Ей так давно хотелось выплеснуть правду о себе, которую все отказывались слышать, что она выговаривает ее первому, кто спросил и проявил дружелюбие. Даже уговаривать не пришлось. Стоило только начать разговор.