Его грешные пути
Шрифт:
«Возьми себя в руки!» — приказал внутренний голос. Пусть она не могла изменить обстоятельства, но себя контролировать она обязана, подумала Мередит. Она сделала глубокий вдох, надеясь успокоиться. Впрочем, она знала один верный способ достичь этого.
Она опустилась на колени, закрыла глаза и, осенив себя крестом, молитвенно сложила руки.
— Не испытывай мое терпение, женщина! Чем ты, черт возьми, занимаешься? — послышалось недовольное восклицание.
Губы ее перестали шевелиться. Не открывая глаз, она
— Я молюсь.
— Опять?
«Ослеп он, что ли?» — подумала Мередит, не удостоив его ответом.
Он выругался в сердцах, звякнула конская сбруя, послышались тяжелые шаги. В следующее мгновение сильные руки схватили ее под локти и поставили на ноги. Он развернул ее лицом к себе.
— Я не причинил тебе вреда! Не надругался над тобой, не избил тебя! Так чего же ты хочешь?
Он снова пришел в ярость. Она чувствовала, что он с трудом сдерживает гнев. Какой он высокий! Гораздо выше, чем ее отец или даже дядюшка Роберт, который был самым высоким человеком в замке Монро.
Она поняла, что ее молитва вызывает у него раздражение, и подумала, что этот человек, наверное, не верит в Бога. Но то, что человек может быть к тому же еще и глупым, было выше ее понимания.
Ах, если бы он просто отпустил ее! Она помедлила, прежде чем ответить. Потом подняла голову и посмотрела ему в лицо.
В глазах его полыхал гнев, губы сжаты в тонкую линию… Ее бросило в дрожь.
Она отвела взгляд.
Он слегка встряхнул ее за плечи.
— Ответь мне, — повторил он. — Разве я причинил тебе вред или обидел чем-нибудь?
Она снова повернулась к нему, уставившись взглядом в широкую грудь.
— Нет, — наконец ответила она. Каким-то чудом ей удалось справиться с собой, и голос ее звучал почти спокойно.
— Тогда перестань без конца молиться, — проворчал он и отошел на шаг.
Теперь, когда он больше не прикасался к ней, она почувствовала себя увереннее.
— Ты не понимаешь, — холодно сказала она. — Я молюсь не за себя, а за тебя.
— За меня? — удивился он.
— Да, — спокойно сказала Мередит, глядя ему прямо в глаза. — Я молю Бога, чтобы он простил тебе твои грехи.
— Грехи? О чем ты говоришь? Не сомневаюсь, что ты с удовольствием обвинила бы меня во всех смертных грехах! — сказал он с натянутой улыбкой.
— Ладно, — сказала она, — я тебе напомню. Ты выкрал меня из монастыря Конниридж. И с какой же целью, позволь узнать? Чтобы заставить моего отца поверить, будто его единственного ребенка больше нет в живых! — с горечью продолжала она. — Ты хочешь отомстить за смерть своего отца и своих братьев. Но уверяю тебя, ты ошибся! Рыжий Ангус не убийца. Он не убивал твоих братьев и отца, потому что не способен на такую жестокость! Улыбки на его лице как не бывало.
— А я уверен, что это сделал он, потому что я сам при этом присутствовал! — Его взгляд пронзал ее, словно
— «Не судите да не судимы будете», — процитировала она в ответ.
Он и бровью не повел.
— Я готов принять все последствия своих действий. Но твой отец повинен в смерти моего отца и моих братьев. И я обещаю отплатить за это той же монетой.
Мередит покачала головой.
— Но каким образом? Ты решил оставить моего отца в живых… а братьев у меня нет.
Он подошел к ней так близко, что она увидела стальной блеск его серых глаз.
— Верно, — неожиданно тихо сказал он. — Но теперь у меня есть ты.
Глава 4
Но теперь у меня есть ты.
Его смуглое лицо с отросшей за сутки щетиной… эта медленно расплывающаяся по лицу улыбка… этот сочный низкий голос… Неудивительно, что ее бросило в дрожь.
Он говорил правду. Он не причинил ей вреда и не надругался над ней.
Но почему-то она чувствовала, что его счеты с ней еще не закончены.
Она храбро встретилась с ним взглядом.
— Ответь мне: ты видел его?
— Видел — кого?
— Моего отца! Ты говорил, что он был среди нападавших, но я должна знать, видел ли ты его лицо. Потому что могу поклясться, что мои соплеменники не бросают умирать раненых. Мой отец никогда не допустил бы такой кровавой бойни!
Он долго молчал, потом сказал:
— Я не видел его лица. Но я отлично знаю боевой клич воинов клана Монро и цвета их пледов. К тому же цвет его волос не спутаешь ни с чем.
— У тебя нет ни малейшего сомнения в том, что ты ошибся? Не думаешь, что это было предательство и кто-то хотел свалить вину на моего отца?
— Нет. Я совершенно уверен, что это был твой отец, — заявил Камерон сквозь зубы. — И на твоем месте я не стал бы искать оправданий.
Мередит так крепко сжала кулаки, что ногти врезались в ладони. Возмущение, кипевшее в ее душе, вдруг прорвалось наружу.
— Ты считаешь, что победил меня, потому что я женщина! — вскричала она. — Потому что я слабее, а ты сильнее. Будь я мужчиной, ты не осмелился бы тронуть меня. Ты просто жалкий негодяй! Мерзкое животное! Все, что ты делаешь, отвратительно, и сам ты отвратителен!
Она стояла перед ним, вызывающе вздернув подбородок и широко расставив грязные босые ноги. Камерон был поражен и возмущен. Она назвала его отвратительным! Да как она смеет говорить такое, эта набожная монашка! И как она смеет говорить, что он ошибается и вовсе не ее соплеменники уничтожили его родню? Если там и было предательство, то исключительно со стороны ее отца!