Его добыча – 2
Шрифт:
«Вот же… дура! Сама себе яму вырыла! Как теперь из неё выбираться?!» – мысли набатом застучали в голове. Уже и я погрязла во внутренних кошмарах, немного абстрагировавшись от жутких реалий.
– Не из чего выбираться, – вновь продемонстрировал чудеса телепатии амиот, отвечая без отрыва от своих дел. – Твоя «яма» осталась на корабле, что от него уцелело – далеко, почти под поверхностью, ты не там… – Монстр задумался и замолк, остановившись. Наконец с изрядной долей сомнения спросил: – Ты уверена, что её рыла? Я не видел.
Он не шутил. С той вдумчивостью,
Вот честно, будь на месте Седьмого обычный человек, находись мы в более спокойной обстановке, я бы от души посмеялась. Но холодный, лишённый и намёка на эмоции взгляд, которым на меня смотрел амиот, ужасал настолько, что становилось не до смеха. Кто знает, вдруг он эту реакцию воспримет как оскорбление и забудет о своём интересе к так неуместно возникшей теме размножения и выпьет. Или же отшвырнёт, отдав на растерзание смертоносному звуковому воздействию…
От ужасающей перспективы, вопреки внутреннему неприятию, теперь уже я сама вцепилась в своего жуткого похитителя. Пальцы в эластичных перчатках скафандра судорожно сжались, уцепившись за его предплечье и грубый край ворота одежды мужчины.
Грубый вовсе не из-за качества ткани, а от грязи. Я с трудом опознала в заскорузлом до твёрдости материале те самые жалкие трико и водолазку, в которые облачили пленников перед боем. За время, прошедшее с того дня, одежда впитала кровь, собрала всю пыль и грязь рушащегося в круговороте вибрации, сгорающего в атмосфере корабля и в довершение пропиталась тёмно-ржавой болотной жижей.
Амиоты явно не придавали значения одежде. Им и в голову не пришло сменить непрактичное одноразовое бельё хотя бы на комплекты униформы команды из запасов звездолёта. Прежде не знавшие материальных потребностей, монстры не считали необходимым прикрывать себя. Им неведомо понятие стыда? Или просто непостижима мысль о том, что материальным оболочкам может требоваться дополнительная защита, пусть даже формальная, с учётом неуязвимости искусственно выращенных тел? Вот мы с Игерем, едва осознали угрозу неминуемого падения, первым делом уцепились за скафандры…
Я невольно вздрогнула, вновь вспомнив кошмарные минуты аварийной посадки. Мне повезло выжить. А что с другими?! Не с амиотами, а теми, кто, подобно мне, попал в плен к этим ненасытным нелюдям.
Сделав уже осознанный глубокий вдох, радуясь тому, что воздух пригоден для дыхания, я повернула голову, чтобы увидеть что-то ещё, помимо грязной водолазки и спутанных до состояния пакли волос Седьмого.
И увидела… лежащие чуть в стороне на возвышении, подобном островку среди мутной жижи, уложенные едва ли не штабелями тела других пленников. Искорёженные, с явными признаками повреждений на скафандрах, следами крови и… застывшими масками предсмертной агонии на лицах.
Видеть такое было страшно. Однако и понимание причин их гибели тоже присутствовало – ощущения череподробительного воя всё ещё были свежи в памяти. Как и осознание – я сейчас могла лежать там же, точно таким же безынтересным для монстров материальным хламом. Мою жизнь спасло только близкое присутствие Седьмого, та самая дезориентирующая
Меня затрясло как в ознобе, скорее по причине испытанного шока, а не от холода, – нагревательные элементы скафандра ещё действовали. До меня всё отчётливее доходила ужасающая данность: возможно, я единственная из пленных уцелела при этой адской посадке? Осталась один на один с неубиваемыми созданиями, имеющими совершенно отличную от привычной мне модель мышления… Каждую секунду с момента «воскрешения» я чувствовала колоссальную разницу между нами…
Седьмой мою дрожь заметил и неподвижно замер на бесконечно долгие для такого быстрого существа мгновения. Возможно, прислушивался и пытался разобраться в причинах моего несомненного отчаяния. Однако на этот раз не заговорил, а потом и вовсе продолжил своё движение. Моё присутствие нисколько не отягощало его, словно я весила не больше носового платка, заткнутого за пояс…
Страшась вновь задрожать от судорог паники, я отвела взгляд от погибших. Не могла больше смотреть, понимала: здесь, в этом отчаянном положении, сойду с ума. Пережить катастрофу, потерять единственное пристанище – звездолёт и оказаться на страшной планете, где не должна ступать нога таких, как я.
Старательно не позволяя глазам опускаться к земле, где бессмысленной кучей лежали тела недавних собратьев по несчастью, окинула дикий и не менее чуждый пейзаж неизвестного мира, напоминая себе о ещё одной проблеме – той опасной реальности, в которой оказалась.
Увиденное красотой не впечатляло. Белёсое небо, затянутое не облаками, а чем-то вроде тумана, сквозь который у самого горизонта тускло просвечивал маленький диск розового солнца. Из-за этого окружающее пространство казалось сумрачным и нереальным, словно я смотрела сквозь прибор с инфракрасным фильтром.
Впрочем, уверена, даже при обычном освещении местный пейзаж не был радующим глаз, прекрасным зрелищем. Унылая, простирающаяся до самого горизонта равнина. Даже на вид не твёрдая, а топкая, покрытая жёлто-коричневой жижей, из которой торчали редкие красно-бурые растения. Я посчитала эти образования таковыми. Невысокие, безлистные, похожие на засохшие, словно ломаные стволы деревьев.
Там, где «флора» росла чуть гуще, образовывались небольшие возвышенности-островки, покрытые густой пожухлой… травой? Росла она на поверхности всё той же жижи – ноги амиотов, бродивших именно по такому участку, по щиколотку, а иногда и по колено вязли в топкой грязи.
Вдали, где вероятных растений совсем не было, поднимался к начавшему темнеть небу столб дыма. Ветер сносил его в сторону, но он всё равно не исчезал – что-то горело внутри останков транспортника, уже практически полностью ушедшего под поверхность болота – оставался видимым лишь маленький фрагмент носовой части. Далеко на горизонте, наверное в нескольких километрах, был виден ещё один дымный шлейф.
– Там… корма. Отвалилась… Двигатель взорвался.
Пояснение, хоть и сказанное равнодушным тоном, но в очередной раз доказывающее – падение было страшным. Просто чудо, что хоть кто-то выжил… Впрочем, я бы не удивилась, узнав, что абсолютно все амиоты выдержали разрушительное столкновение корабля с землей.