Его добыча – 2
Шрифт:
Мысль оформилась запоздало, и думать о чём-то ином, кроме своего состояния, в этот миг я даже не пыталась. Всё было малозначимо. Какая разница, где я и почему очнулась именно сейчас, если тело покидает кровь?! Может ли моя убеждённость в спасении быть следствием парализованного болевым шоком сознания в фактически умирающем, раздробленном на куски теле?
Надо понять: откуда идёт кровь? Если серьёзно пострадала голова, то смысла разбираться в случившемся, в том, что происходит вокруг, уже нет…
Я рефлекторно дёрнулась, однако пришлось приложить основательное
Вскинув голову, я встретилась глазами с пронзительным взглядом, и все мысли тут же исчезли. Кроме одной: худшее из невозможного случилось – Седьмой по-прежнему рядом. Он тоже выжил и меня не отпустил. Сберёг приглянувшуюся игрушку.
Сколько мы так смотрели в глаза друг друга? В какой-то миг показалось, что вижу себя в бездонной глубине насыщенно-сиреневой радужки. Нет, не себя, а… словно свои мысли. Отражение отвращения и пробудившегося страха?
Глаза и лицо исчезли, а меня ослепило нахлынувшим светом, от которого до этого скрывала голова амиота. Монстр отстранился, но времени на осознание перемен у меня не осталось. Вслед за потоком странно-резкого розового света снова накатил невыносимый писк. Тот самый звук, от которого я так же внезапно всего несколько мгновений назад получила краткую передышку, – вибрирующий, словно разрывающий голову на части, как если бы её пытались просверлить насквозь.
Забыв о последствиях аварийного падения на непонятную планету, о ране, о кровотечении, даже о находящемся где-то рядом жутком амиоте, я оцепенела, напрягая и без того измождённое тело в безуспешной попытке противостоять этому убийственному давлению.
Дичайшая боль, нечто несопоставимое с самим фактом существования – кошмарный звук, похожий на скрип когтей по стеклу, буквально выворачивал наизнанку. Зудящий и разъедающий разум и тело… Я практически оглохла и ослепла, желудок вместе со всем содержимым устремился к горлу, грозя удушьем. Попытки держаться и как-то дистанцироваться от воздействия себя не оправдали – я не продержалась и десяти секунд, как тело затряслось в безумных судорогах.
Едва соображая, раздираемая изнутри невыносимой мукой, чувствуя, как лопаются капилляры, а позвоночник выгибается дугой, я бессознательно билась, силясь сорвать с себя всё… Избавиться! Скинуть тяжесть и вибрацию, которой, казалось, пропитался окружающий мир.
Все мои мысли в этот миг слились в один агонизирующий вопль. Возможно, я на самом деле орала в полный голос, надрывая связки, но едва ли была способна услышать себя.
Как спастись? Чем отгородиться? Куда спрятаться?.. Паника и боль не оставили мне шансов. И тут…
В одно мгновение всё прекратилось так же внезапно, как нахлынуло.
Облегчение, практически эйфория… Тело бессильно обмякло, и потому я ощущала себя желе из костей и мяса, способна
– Троя? Троя?
В голосе, что неведомым образом дошёл до моего парализованного агонией разума, определённо звучал вопрос. Уцепившись за этот призыв, я сумела сфокусировать взгляд, уже узнавая пугающие черты чудовища. Это вновь был амиот. Несомненно, он видел мой приступ и отреагировал, желая понять причину.
Но для меня ничто не имело значения, кроме внезапно исчезнувшей боли и облегчения, что невыносимый писк пропал! А с ним и его нестерпимое воздействие. Не сразу я осознала, что Седьмой вновь держит меня на руках, максимально открыв своему взгляду, пристально изучает наверняка обезображенное страданием лицо, прислушивается к тяжёлому, судорожному дыханию. А я смотрела на него, опасаясь лишь нового всплеска череподробительного воя. И чем дольше длился наш зрительный контакт, тем вернее в медленно отходящем от болевого шока разуме крепла уверенность: амиот не выглядит страдающим! Или же мне это только кажется?..
Попытаться узнать, как обстоят дела на самом деле, у него самого? Безумие. Однако сейчас рядом был только Седьмой, а я буквально содрогалась от одной мысли, что убийственный звук вернётся. Инстинкт самосохранения не позволял бездействовать и требовал разобраться в том, что меня определённо убивало. Узнать истину, пусть даже с помощью врага.
– Звук…
Вроде громко сказала, но сама себя не услышала. То ли слух ещё не вернулся, то ли мои потуги выдавить из себя хоть что-то не дали результата.
Однако монстр отчётливо повторил то, что я так стремилась до него донести:
– Звук.
Среагировал он на мой голос или, как прежде, на мысли – меня сейчас не волновало. Как и то, почему Седьмой вообще тратит на меня время и силы, а не отшвырнул прочь сразу, как заплесневевшую корку, утратив гастрономический интерес. Важнее было не умереть, успеть. Не уверена, что смогу вынести ещё одну агонию.
– Ты… – пришлось проглотить скопившуюся во рту кровь. – Ты его… слышал?
Амиот не спешил с ответом, но я каким-то внутренним наитием ощутила: он анализирует отрывочные слова, пытается понять, отыскивает в своём мировоззрении то, что способно объяснить мои всхлипы. Его пристальный взгляд стал ещё более цепким, и в нём присутствовал всё тот же необъяснимый пугающий интерес.
Понимание этого заставило собраться. Теперь мне хотелось, чтобы он понял как можно быстрее, а страх повторения заставлял подыскивать слова, описывающие пережитое минуты назад.
– Больно… очень… В голове.
Сил говорить едва хватало. Сейчас я сама себе напоминала недавних подопытных, с явной натугой исторгавших из себя речь. Губы плохо слушались, всё ещё отходя от последствий спровоцированной болью судороги. Но амиот определённо услышал. Склонился ближе и, перехватив меня одной рукой, пальцами другой, на удивление не раня острыми ногтями, коснулся моего виска.