Его девственница
Шрифт:
Итак, как только нам исполнилось по восемнадцать, Алан пошел в одну сторону, а я пошел в другую. Он женился на Деборе, своей возлюбленной из средней школы, робкой девушке, которая забеременела спустя месяц после их свадьбы. Я рванул делать ровно противоположное, потому что, черт возьми, именно это я и собирался делать, как только мне исполнится восемнадцать лет.
К тому времени, как Алану исполнилось девятнадцать, он служил в церкви и уже имел зачатки таланта к тому, чтобы рассказывать людям о пагубности жизни за пределами Саус Холлоу. Я же к тому времени, как мне исполнилось
Еще через год, Алан решил, что местная церковь слишком либеральна, «слишком мирская», как он выразился тогда – и решил начать свое дело, несмотря на отсутствие квалифицированной религиозной подготовки. Он дошел до грани, когда Пьюрити было четыре, потому что жена Алана просто взяла и бросила его. Она просто исчезла из Саус Холлоу, оставив Пьюрити на его попечении.
Он и до этого был очень заботлив с Пьюрити, но как только Дебора ушла, он стал еще более замкнутым, более жестоким, и более поверхностным. Он никогда не поднимал руку на нее, потому что хотя я и был полным лодырем тогда, я бы обязательно вмешался, если бы узнал, что он причиняет Пьюрити боль. Он просто хотел изолировать ее от всего мира. Все это происходило под предлогом ее защиты и видом того, что полезно «для ее души». Это означало домашнее обучение, выбор ее друзей… в общем, полный набор.
После того, как его жена ушла, я приехал в Саус Холлоу в отпуск. И сказал ему сходить к гребаному психиатру. Он ответил мне, чтобы я держал свой нос подальше от его дел.
Последний гвоздь в гробу нашей дружбы был забит, когда мой старший брат и его парень поженились в нашем доме в Саус Холлоу (наша мать была слишком больна, чтобы поехать в какое-либо другое место) – и церковь Алана узнала об этом. Люди из его церкви стояли перед домом, в котором прошло мое детство, с табличками, оскорбляющими моего брата и его мужа всеми возможными мерзкими словами. Это было последней каплей.
Не думаю, что человек, сидящий передо мной, с тех пор сильно изменился, но все-таки, может это так, раз он появился здесь с Пьюрити, которая хочет учиться в колледже. Может, теперь он другой человек. Возможно, дать ему шанс, было бы чем-то правильным.
– Пьюрити, должно быть, хорош'a, - говорю я, попадая в принудительно вежливую беседу. – Я имею в виду, что она должно быть, хорошо училась в школе, если смогла поступить в этот колледж.
Школе.
Как только слова покидают мой рот, я задыхаюсь. Вина напоминает мне, что девушка, от чьей груди я только что не мог оторвать глаз, всего месяц как выпустилась из школы.
Алан поджимает губы и качает головой.
– Она должна вернуться в Саус Холлоу, а не валять дурака в колледже.
Как немного людей меняются к лучшему.
– Она довольно способная, если попала в престижную школу. Не ходить в колледж – было бы тратой ее таланта.
Щеки Алана краснеют, и он сжимает кулаки по бокам.
– Она вернется в Саус Холлоу, - предсказывает он. – Где выйдет замуж за Джастина Эванса. Это уже запланировано.
Я задыхаюсь. – Запланировано кем?
– Она согласилась, -
– Нет, блядь, не понимаю.
– Я разрешил ей поступить сюда только потому, что ей восемнадцать и это ее воля. Но как только она увидит зло этого места, она поймет, что Саус Холлоу – ее дом, и Джастин ждет ее там.
Он точно неадекватный.
Я вне себя от мысли, что девушка заперта в этом маленьком городке ее помешанным отцом. А ее перспектива выйти замуж за недалекого человека даже больше приводит в ярость.
– Я сказал ей, чтобы она даже не готовилась жить одна в школе, особенно в таком месте, как это, - продолжает он.
– Она взрослая, - отрезаю я, поднимаясь с кресла, потому что уже закончил этот разговор. – Большинство родителей гордились бы тем, что их ребенок поступил в такую школу.
– Она сообщила мне только после того, как поступила сюда, - говорит он мне. – Она даже не спросила моего разрешения.
Разрешения?
И хорошо, что не спросила.
– Ну, разрешение родителей не требуется для посещения колледжа, - говорю я. – К счастью.
Алан встает и вытирает руки об штаны, делая протяжный выдох. Он открывает свой рот, чтобы сказать что-то, а после закрывает его обратно, и стоит там долгое время, выглядя так, как будто ему неловко и неудобно. Он вздыхает.
– Я знаю, что у нас с тобой были разногласия, - начинает он.
– Ты послал своих приспешников, чтобы выплеснуть свою ненависть на моего брата, - говорю я жестко. – Это не вопрос расхождения во мнениях. Это скорее вопрос приличия.
На мгновение его лицо смягчается, и мне кажется, что я на самом деле вижу сожаление на его лице. На мгновение он выглядит как заботливый отец, а не чрезмерно контролирующий придурок, которого я раньше знал. На мгновение я вспоминаю совместные катания на велосипедах по нашему району и поездки в город, чтобы купить мороженое в летнее время, когда нам было по десять лет.
Он даже не понимает или не слышит, что я сказал.
– Мне нужно… одолжение, - говорит он, запнувшись на слове. – Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Пьюрити. Проверяй, что у нее нет никаких проблем. Она не бывала в таком месте раньше, Габриэль. Она жила в Саус Холлоу всю свою жизнь.
Я вздыхаю. Что бы я ни думал об Алане, я, безусловно, присмотрю за Пьюрити. Это не вина Пьюрити, что отец держал ее в изоляции от всего мира. Переезд в колледж будет совершенным шоком для ее психики.
Она невинна, беззащитна и наивна.
И это делает тот факт, как я смотрел на нее, еще более предосудительным.
Это также означает, что я больше никогда не смогу смотреть на нее таким образом снова.
– Конечно, я буду следить за ней, Алан, - обещаю я.
4
Пьюрити
Я бросаю свою тяжелую сумку на матрас в комнате общежития и выпускаю из рук чемодан. Как только я убираю руки, несбалансированный багаж накреняется, с грохотом падая на дешевый кафельный пол. Я тяжело выдыхаю.