Его девственница
Шрифт:
– Существует ли план занятий?
– Каким бы я был преподавателем без плана занятий? – я смотрю, как она по бедрам стягивает шорты. Они падают на пол, собираясь вокруг ее лодыжек, и она откидывает их в сторону. Теперь она стоит здесь, на моей кухне в своих розовых хлопковых трусиках, простом нижнем белье, которое вообще не должно быть сексуальным, но каким-то образом это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел. – Раздвинь для меня ноги. Хочу узнать, мокрые ли у тебя трусики.
Она отводит одну ногу в сторону,
– Как мне это показать тебе?
– Приложи палец между ног, девочка.
Я смотрю, как она скользит пальцем по передней части нижнего белья и трогает себя. Ее глаза на мгновение закрываются, но затем снова открываются, когда она отводит палец, чтобы показать его мне. Я удивлен, что на моих штанах еще нет мокрого пятна, когда она вот так стоит здесь голая передом мной.
– У вас есть на меня план, сэр? – спрашивает она.
– У меня много на тебя планов.
Черт, мои планы не нее заставят и моряка покраснеть.
– Но сейчас я хочу, чтобы ты показала мне свой мокрый пальчик.
– Да, сэр, - шепчет она, поднимая руку.
– Тебе повезло, что у меня достаточно самообладания, чтобы оставаться на месте, мисс Тейлор, иначе я бы уже стоял на коленях, дегустируя тебя.
В ответ она издает короткий стон, и я перебиваю ее, прежде чем потерять контроль.
– Теперь я хочу увидеть тебя голой в свете дня на своей кухне и кончающей передо мной.
Она сильно краснеет.
– Я никогда раньше не раздевалась перед кем-либо. И никогда не трогала себя перед кем-то.
– Ты задрала для меня юбку в моем кабинете, мисс Тейлор, - напоминаю я ей. – И в тот момент у тебя, само собой, не было проблем с тем, чтобы прикасаться к своему маленькому опухшему клитору, не так ли?
– Это другое, - шепчет она.
Но ее руки проходятся по бокам бедер; ее движения неуверенные. Она хочет прикоснуться к себе. И до смерти хочет сбежать. У нее на лице написано.
– Насколько другое? Было ли это чем-то другим, потому что ты думала, что я не мог видеть, как ты скользила пальцами между ног, пока была наклонена над столом?
– Тогда ты на меня не смотрел, - отвечает она. – Сейчас ты прямо передо мной и смотришь на меня.
– За тобой нужно наблюдать, - говорю я ей. – Было бы преступлением не посмотреть на то, как ты кончаешь, какое у тебя выражение лица в тот момент, когда ты падаешь через край. Теперь я собираюсь посмотреть, как ты снимаешь свои трусики и трогаешь себя так же, как лежа в постели ночью. Ведь это то, чем ты занимаешься по ночам, верно?
– Иногда, - шепчет она. – Но с тех пор, как ты сказал мне не делать этого, пока не дашь мне своего разрешения, я не притрагивалась к себе.
Мой член твердеет при мысли о том, как она лежит в постели, одетая в симпатичную маленькую пижамку или футболку и шорты, и тянется между ног, чтобы коснуться себя, думая обо мне.
Я посмеиваюсь
– Поэтому ты так отчаянно нуждаешься в этом прямо сейчас? Ты уже несколько дней не кончала?
Она, зубками закусывая нижнюю губу, кивает.
– Так ты совсем не прикасалась к себе с тех пор, как мы виделись в последний раз?
Она качает головой.
– Совсем нет, сэр. Я очень хорошая.
– Ну, это заслуживает награды. Хорошие девочки получают вознаграждение. Я должен позволить тебе кончить для меня?
– Да, - вздыхает она.
– Да, пожалуйста, сэр, - поправляю ее.
– Да, пожалуйста, - она делает паузу. – Сэр.
– Засунь пальцы в трусики и прикоснитесь к себе. Покажи мне, как ты заставляешь себя кончить.
– Мне больше нравится, когда ко мне прикасаешься ты.
Я быстро пересекаю пространство между нами, останавливаясь, когда подхожу так близко к ней, что мы почти соприкасаемся. Она смотрит на меня, ее губы раскрываются, когда она резко вдыхает. Этот вдох превращается во вздох, когда я использую свой палец, чтобы коснуться одной груди, а затем другой, при этом не отводя от нее взгляд.
Когда я веду пальцем по соску, он превращается в жесткий маленький камушек. Она стонет, и этот стон заставляет меня захотеть обойтись без всех этих прелюдий и трахнуть ее прямо сейчас на полу кухни.
Я рычу, разочарованный своей потребностью в том, чтобы быть сдержанным.
– Не испытывай меня, Пьюрити, - предупреждаю я ее, мой голос жесткий, - иначе я вообще не позволю тебе кончить. Теперь приложи пальцы между ног и трахни себя.
Ее глаза расширяются, но она делает именно то, что я ей говорю. Она засовывает пальцы в трусики.
– Да, сэр.
– Видишь, как это легко? – спрашиваю я. – Теперь я не могу видеть, что делают твои пальцы внутри трусиков, поэтому тебе придется описать это для меня.
– Я трогаю себя, - произносит она тихо. Ее язык пробегается вдоль нижней губы, пока она смотрит на меня.
– Ты можешь описать лучше, Пьюрити. Где ты себя трогаешь?
– Я прижимаю палец к клитору.
Услышав, как она говорит слово «клитор», я чертовски доволен.
– Продолжай, - поощряю ее я. – Чем лучше ты опишешь мне то, что делаешь, тем лучше я вознагражу тебя.
– Каким образом ты наградишь меня? – спрашивает она; но взгляд, который я посылаю ей, заставляет ее замолчать. – Я имею в виду, я потираю пальцами свой клитор, и это ощущается действительно хорошо.
Ей так неловко, что это очаровывает.
– Хорошая девочка. Вот каким образом ты получишь вознаграждение.
Кончиком пальца я дразню ее сосок, по кругу поглаживая его, пока он не становится маленьким камушком.
– Приятно ощущается?
– Очень приятно, - говорит Пьюрити, ее голос подрагивает, когда она начинает ласкать себя быстрее.