Его девочка
Шрифт:
— Отпусти её! — реву до боли в лёгких, сдерживая себя, чтобы не броситься на него.
— Саша, я не настолько глуп, чтобы сделать это. Сначала опусти оружие. — Лихорадочно соображаю, что делать и как вызволить отсюда Оксану, когда слышу хлопок двери сверху, топот тяжёлых армейских ботинок. В подвал входит Ефимцев.
— Дмитрий Павлович, отпусти девочку. Мы отдаем тебе оружие, ты нам Оксану, договорились? — спокойно произносит начальник СБ, опускает пистолет на пол и пинает его носком ботинка. Маврин тут же перехватывает его и заменяет им нож. Показывает кивком на наше оружие, и мы так же опускаем его на пол. Толкает Оксану в спину, и она буквально
— Саша, — прерывает нас Ефимцев, — уводи девочку.
— Нет, он должен остаться здесь. У нас особенный разговор. Можете валить все, кроме него. — Я знал, что Маврин нас так просто не отпустит.
Подталкиваю Оксану к Михе, а она цепляется за меня пальцами, царапая кожу на оголенной шее.
– Нет, нет. Не оставляй меня, прошу тебя. Я больше не хочу тебя терять. Прошу… — Шепчет мне, задыхаясь от слёз.
— Верь мне Оксана, — целую её в висок и снова пытаюсь оторвать от себя.
— Мне страшно…
— Я знаю, но ты должна уйти.
Ефимцев подхватывает её под локоть, насильно отрывая её от меня, тащит к двери, а она вырывается, кричит, но не хватает сил. Если я не выйду отсюда, то хотя бы буду знать, что она в порядке. Дверь закрывается, и мы остаёмся в подвале одни.
— Присаживайся, Саша, поговорим.
— О том, как ты убил моего отца? — а в голове вспыхивают картинки трёх мертвых тел и наполненное болью лицо Оксаны. Маврин молчит, долго разглядывая меня, не спуская прицел.
— Нет. Его убил не я. Но ты сам виноват, что я встал на его сторону. Щенок. Возомнил себя умнее всех, — зло выплёвывает мне в лицо.
— О ком ты? На чью сторону? — слышу звуки выстрелов наверху, снова шаги по лестнице.
— Скоро узнаешь, — довольно ухмыляется, и в следующую секунду дверь распахивается, раздаётся выстрел. И Маврин безжизненной тушей опадает на пол. В дверях стоит Ефимцев.
— Зачем?! Зачем ты его убил?! Это не он, понимаешь, это не он!!! Он должен был сказать мне, кто убил отца. — Бросаюсь на него, хватая за воротник куртки.
— Я знаю Саша. Прости. — Что?! О чём он?! Успеваю я подумать, прежде чем удар обрушился по затылку, а я провалился в темноту.
В себя приходил медленно. Боль отдавала в каждой клеточке тела. Руки и ноги связаны. Где я? Что с Оксаной? Даже думать больно.
— Очнулся, — слышу я до боли знакомый голос. На секунду подумал, что он здесь для того, чтобы спасти, но тогда почему я связан. Открыл глаза и встретился с взглядом, наполненным злобой и презрением. Нет, он не мог. Это не может быть он!!! Я хорошо знал этого человека. Но он просто не мог так поступить. Это невозможно, это не могло быть правдой. Если это сделал он, то я рехнусь. Мне даже на какой-то миг захотелось не знать этой правды. Она обрушилась на меня снежной лавиной, переворачивая привычный мир. Человек, которому я доверял, и не только я, но и мои родители, предал нас. И скорее всего даже не три года назад, а гораздо раньше.
— Молчишь… Но наверное хочешь узнать как ты здесь оказался? — мне хотелось закрыть глаза и заткнуть уши. И орать со всей дури взывая к богу или дьяволу. Но я понимал, это он. Всё это время, это был
Глава 18. Шумилов
Мне хотелось оттянуть этот момент. Я не мог смотреть ему в глаза, и слышать эту горькую правду. Осмотрелся по сторонам и понял, что я уже не в подвале Маврина. Это место было похоже на комнату. В углу стоит полуторная кровать, застеленная постельным бельём. Небольшая кухня, книжный шкаф, всё, что могло находиться в обычной квартире. Всё, за одним исключением. Тяжелая металлическая дверь с запорным вентилем. Такие двери стоят в бомбоубежищах, в бункерах или на военных базах. Но никак не в квартире. Значит я в каком-то бункере. И сюда меня перевезли, пока я был в отключке. Нужно думать, как сбежать отсюда. Но сначала я всё же должен узнать всё. Вновь перевёл взгляд на человека, стоящего передо мной. Хотя странно называть его человеком. Даже животные заботятся о своём потомстве, защищают от хищников, а иногда готовы умереть защищая. Передо мной же стоял Эдгар Шварц, лучший друг моего отца, тот, кто убил собственную дочь.
— Удивлён. Я ожидал увидеть здесь кого угодно, но только не тебя. Но я думаю, мне не стоит задавать вопросы, по глазам вижу, что ты сам жаждешь поведать мне всё. — Даже не узнал собственный голос, хриплый, без эмоций. Мёртвый голос.
— Ты прав, Саша, я хочу рассказать. Более того, я ждал этого момента три года. — Эдгар взял стул и сел напротив меня. А глаза у него безумные. Горящие. — Хотя сначала я хотел тебя убить, но потом решил, что для тебя быстрая смерть это слишком легко. Из-за тебя мне пришлось потерять…своё самое дорогое вложение…Анжелику. Хотя, наверное, начнём по порядку.
Шварц замолчал, взгляд забегал по потолку. Выражение лица стало мечтательным, он вспоминал, иногда хмурился. Но чаще улыбался, вникуда, словно самому себе, ведя внутреннюю беседу с неизвестным собеседником. Старик сошёл с ума, раньше он не был таким. Хотя он никогда особо мне не нравился, но он был умным, и даже порой вызывал во мне восхищение, как равный моему отцу, в отличие от Маврина. Тоже построил весьма внушительную империю, но в другой области. Он владел сетью гостиниц и ресторанов. Элитных разумеется. У него, конечно, были свои странности, но никогда он не был столь безумным. Он молчал слишком долго, прежде чем снова обратил на меня внимание.
— Ты же знаешь, как мы познакомились с твоими родителями, верно? — Кажется, старик хотел, чтобы я вёл с ним диалог и, наверное, мне стоит пока подчиниться. Я должен играть по его правилам, пока не понял, как вырваться отсюда.
— Верно.
— Расскажи. — Он действительно спятил, но я подчиняюсь.
— Вы познакомились в школе. С мамой вы учились с первого класса, а отец перевёлся к вам в десятом.
— Да. Ты хорошо всё помнишь. Но я расскажу тебе то, что твои родители, скорее всего не рассказывали.
— Мы с твоей мамой были друзьями. Точнее она была моим другом, а я её любил. Всю жизнь. И до сих пор. Но потом пришёл твой отец и отобрал её у меня. Я говорил с ним, просил оставить её. Она полюбила бы меня рано или поздно, но он не послушал. И мне не оставалось ничего, кроме как стать его другом. Только так я мог оставаться рядом. Я ждал, все эти годы я ждал, что она разочаруется в нём, и я смогу забрать её себе. Но этого так и не случилось. И три года назад я решился, я сказал ей о своих чувствах, но она рассмеялась мне в лицо. — Только сейчас я заметил, что он перебирал что-то в руках, задумчиво глядя в пустоту. Это был браслет мамы.