Египетская сила

Крапчитов Павел

Сцена 8

Первым забил тревогу Витек. В очередной понедельник, с чекушкой в кармане он постучался в дверь своего бывшего одноклассника. Время простора на даче прошло, и ВитькУ предстояло более тесное взаимодействие со своей, уже поднадоевшей, второй половинкой в проходной двушке. Требовалось принять традиционный «антидепрессант».

Но Санек на звонок не открыл. Не открылась дверь и через час, когда Витек повторил попытку. Он был настойчивым, но и третий подход к двери друга не принес

удачи. Санек не отвечал.

Тогда Витек набрал номер Катерины, бывшей жены не откликающегося соседа, которую знал по старым временам. Когда жена приехала, они вместе вошли в квартиру и увидели печальную картину.

Санек лежал одетый, на неразобранном диване. Голова на подушке, руки – по швам, ноги вытянуты. Словно живой. Но широко раскрытые, немигающие глаза говорили об обратном. Рядом на полу стоял пустой стаканчик, а в воздухе все еще витал слабый запах какого-то лекарства.

«Что-то знакомое», – подумал Витек.

Поскольку у друга было больное сердце, то Витек не сомневался в причине его смерти. Почувствовал себя плохо, принял лекарство и лег на диван. Но лекарство не помогло. Смерть, видимо, была мгновенной. Об этом говорили и расположение тела, и спокойное выражение лица.

Катерина, стоящая рядом с Витьком, ахнула, закрыла рот руками, а в глазах появились слезы. Потом она вышла на балкон и стала кому-то звонить по телефону.

На балкон Витек не пошел. Он завернул на кухню, где все ему было знакомо.

«Санек, конечно, не употреблял, но вдруг?» – подумал Витек и открыл холодильник. Коллекционное французское сухое шампанское. Сладкие вина родного Крыма. Охлажденная немецкая зерновая водка. Пахнувшее дымком шотландское виски. Приторно сладкий кубинский ром. К сожалению, ничего этого в холодильнике не было. На верхней полке, рядом с баночками просроченной горчицы и хрена такой же свежести, стояла небольшая бутылочка с иностранными буквами. Витек оглянулся и быстро достал бутылочку, чтобы рассмотреть поближе.

«Наполовину полная, – подумал он. – Не из нее ли ты мне тогда накапал в стакан?»

После того раза у Витька осталось два чувства: гордость, что он еще о-го-го и страх от того, что словно кто-то другой руководил им.

«Возьму на всякий случай, – решил про себя Витек. – Может быть, пригодится.»

Он сунул пузырек в карман брюк и отошел от холодильника. Прислушался. Тишина. Только с балкона доносился разговор Катерины с кем-то по телефону. Из другого кармана Витек достал чекушку, сноровисто ее открыл и в несколько глотков выпил содержимое. Он привык доводить любое начатое дело до конца. После этого он зашел в комнату и посмотрел на умершего. Его бывший одноклассник все также немигающими глазами смотрел куда-то вверх, а на губах у него, как показалось Витьку, была едва заметная улыбка.

Сцена 9

Алкаш сидел на скамеечке около своего подъезда и неторопливо тянул

дымок из длинной, коричневой и очень пахучей сигареты.

«Надо было спросить, как называется», – подумал он.

Эта мысль приходила ему в голову каждый раз, когда после нескольких затяжек никотиновый голод отступал, а в голове появлялись посторонние мысли. Вечерний, а потому еще более прохладный, весенний воздух холодил тело, прикрытое лишь несвежей майкой с короткими рукавами, да и ноги в трениках начали уже подмерзать. Но Алкаш давно заметил, что надень он сверху всего этого старую аляску, которую он в старозаветные времена привез из Канады с соревнований, то на «стрельбу» сигареты ушло бы гораздо больше времени.

Дым сигареты, подаренной, проходящим мимо волосатым парнем, был пахучим, но как-то слишком легко проходил через легкие Алкаша, словно и не куришь вовсе.

«Блин! – выругался про себя Алкаш. – Ни уму, ни сердцу. Безполязняк».

Он выпустил струю бесполезного дыма в темное небо, да так и застыл с задранной вверх головой.

«Ты, бл…ть, что мне подсунул?!» – было следующей его мыслью.

Мерцая в свете уличных фонарей на уровне проводов, плыл зеленый шар.

«Это что за блеманже?» – подумал Алкаш.

Подобных словечек он нахватался от Маринки, которая часто заходила к нему с соседом Юркой. Чего им надо было у него, Алкаш никогда не мог понять. Сами на пару не могли что ли выпить? Но он не жаловался. Сосед всегда приносил выпивку, а Маринка обогащала лексикон гостеприимного хозяина новыми словами. Хотя этот ее «блеманже», как потом выяснилось, оказался просто густым киселем. Она же окрестила его самого «Алкашом», что было созвучно с его именем.

Вот и сейчас зеленый шар, плывя по воздуху, колыхался словно сгусток киселя. Казалось, еще чуть-чуть и он разлетится по сторонам мелкими брызгами.

«Не, не, не, – сказал Алкаш, вспомнив старый анекдот. – Это „белочка“ не моя, это „белочка“ наркоманова, соседа с восьмого этажа». Хотя никакого наркомана в их подъезде не проживало, да и этажей было всего пять.

Вдруг, словно заметив к себе внимание, шар резко дернулся в его сторону и буквально через мгновение врезался в обалдевшего одинокого курильщика. Прямо под дых, под ложечку, как говорил его первый тренер в боксерской секции. Алкаш завороженно посмотрел на это место на майке, но ни пятна, ни подтеков. Словно и не было ни кисельного шара, ни столкновения с ним.

А потом в голове его раздался крик.

– А-а-а, выпустите меня. А-а-а.

Крик был сильным, и Алкаш, бросив недокуренную сигарету, схватился за голову.

«Что за херня?» – подумал он, а потом стал бить себя по щекам. Раньше, перед боем на ринге ему это обычно помогало. Настроиться, убрать лишние мысли. Помогло и сейчас. Крик прекратился.

«Ты кто?» – спросил Алкаша голос, что появился у него в голове.

– Это ты, бл…ть, кто?! – вслух возмутился Алкаш. – Иди нах…й из меня!