Егерь
Шрифт:
Говорили мы очень тихо, даже если тот сотрудник что меломанил и притворялся, то вряд ли что-то слышал.
— Что-то мне не нравиться ваше предложение. Я, пожалуй, откажусь, — снова помедлив перед ответом, сообщил чиновник.
— Да бросьте. Ваше увольнение это уже решёный факт, вам тут осталось работать неделю, не больше, за то, что украли золотой 'Паркер' у главы филиала, да и другие сотрудники на вас жаловались и не хотели работать с таким проблемным коллегой, а тут перед вами возможность уйти с хорошим таким выходным пособием.
— Пять тысяч, — быстро прошептал Астон.
— Побойтесь бога, — возмутился я. — Ещё
— Но это ведь настоящие документы будут, завизированные во всех необходимых службах и которые пройдут даже самую серьёзную проверку. Выдаст то их настоящий орган исполнительной власти.
— Это так, но планку цену вы всё же задрали. Опустить бы надо.
— Как вы говорили это моё выходное пособие, и шанс такой мне упускать не стоит. Могу снизить до четырёх тысяч пятьсот.
— М — а-а, ладно, — протянул я руку. — Оставшаяся сумма после того как документ будут готовы. Когда приводить моих знакомых с ребёнком?
— У них ещё и ребёнок есть? — удивился тот.
— Года нет ещё, — кивнул я. — Свидетельство о браке у них имеется, его тоже нужно будет зарегистрировать.
— Сделаем, это не трудно, — кивнул тот и, посмотрев на часы, что стояли на столе сказал. — В принципе, заявления от ваших знакомых я успею принять сегодня, если что поработаю сверхурочно. На оформление всех бумаг у меня уйдёт не меньше пяти дней, по — другому никак, бюрократия. Когда они могут прибыть ко мне?
— В течение часа, — так же глянув на часы, ответил я.
— Я оставлю заявку на входе, и их проведут ко мне. Какие у них фамилии? — взяв листок и ручку, вопросительно посмотрел он на меня.
— Гельмут Майер, Анна Дюбуа и их сын Виктор Майер.
— Хорошо, я их жду.
Покинув кабинет, я сразу направился к выходу, а оттуда отъехав в сторону, к телефону — автомату. Номер гостиницы, где проживают Соколовы, я знал и, хотя номер им достался без телефона, портье легко согласился позвать главу семейства. Уже через минуту трубку взял Толя, выслушал меня и обещал быть готовым. Города они не знали, я и сам ориентировался по карте города, купленной у уличного торговца газетами, так что пока я ехал до гостиницы, те уже успели собраться и как раз грузились в свою машину, так что посигналив, я развернулся и поехал обратно, работая проводником.
На месте я остался снаружи, а служащий на входе в здания, проверив по журналу, повёл моих родственников к нужному чиновнику, заявка на них была. Ну всё, первое дело сделано, осталось дождаться результатов, обрубить все концы, и начать устраивать свою родню в этой стране. Надеюсь, всё будет нормально. Да, кстати, насчёт обрубить концы, я не шутил, такой свидетель как этот Астон мне был не нужен, да и деньги пригодятся, поэтому смысла оставлять его в живых у меня не было. Лучше ликвидировать его, чем подвергать опасности своих близких.
Что делать и говорить Толик с Ольгой знали, по пути мы заехали на заправку и пока служащие работали, заправляя обе машины, я перебрался к ним и в подробностях объяснил как себя вести, что говорить и какую легенду выдал чиновнику эмиграционной службы. В обще объяснил, какой линии придерживаться. Документы у них были при себе, так что остальное будет на них.
Ждать пришлось долго, почти два часа, да и вид уставших Толика и Ольги давал понять, что для них эти часы тоже даром не прошли, мы отправились обратно, но на середине пути остановились и встали на обочине,
— Как-как? — не расслышал я новую фамилию, выбранную Толей, и начал ржать, когда тот повторил.
— Адамс.
— Ой не могу, — угорал я. — Семейка Адамс…
Как брательник, так и его жена, непонимающе смотрели на меня. Смысла моего смеха они не улавливали.
— Сам же сказал, выбирай. А мне эта фамилия понравилась, я теперь Антуан Адамс, Оля, Анна Адамс, она решила оставить себе это имя, а сын стал Лео, Лео Адамс. Лев по нашему.
— Да нет, я о другом, — успокоившись, ответил я и смахнул слезу с ресниц. — Навеяло воспоминаниями… Ладно, раз дело пошло, продолжим вашу акклиматизацию. Конечно, месяц на лайнере немного отшлифовало вас, но всё равно ведёте вы себя как дикари на балу. Поменьше изумлённого вида и вытаращенных глаза. Оля, это тебя касается, Толик ещё выдержан, в последнее время артистически научился поднимать бровь, удивляясь, больше никак не проявляя эмоций. Понимаю тебя, уровень жизни в странах разный, но больно ты бурно реагируешь на всё. В общем, так, Лос — Анжелес будет для вас полигоном, поэтому всё свободное время старайтесь проводить на улице, гуляйте. Вон на пляж съездите, покупайтесь. Посмотрите, как там люди на досках по волнам катаются.
— А ты? — спросил внимательно слушавший Толик.
Они не возражали моей критике, понимали, что ещё долго будут осваиваться тут, привыкать, поэтому к моим советам относились серьёзно. Конечно, было видно, что им слегка неуютно, после жизни в Союзе, всё, что они видели за его пределами, шокировало их, но как я уже говорил, хоть немного, но круиз на лайнере помог для адаптации.
— Я тоже к вам присоединюсь, но сперва надо решить некоторые вопросы.
— Да, ещё, хотелось бы сказать Игорь, мы с Олей поговорили, город нам очень нравиться…
— Подожди, я рад, что вам тут нравиться, но жить тут будет опасно. Это всё след, поэтому, когда закончим с документами отправимся в Сан — Диего. Для вас это идеальный вариант, если что граница рядом. И ещё, когда встанете на ноги, появятся свободные средства, купи отель в Мексике, пусть у вас будет запасной вариант. Хорошо?
— Ладно, если ты советуешь, то так и сделаем, — кивнул Толик. — Сейчас куда?
— Сейчас?.. Хм, дел в принципе нет, так что можно посвятить сегодняшний вечер для отдыха. Поедем купаться?
— Поедем, — синхронно кивнула семейка Адамс.
— Ну и отлично, тем более я карту пляжей прикупил, сейчас выберем тот, который больше всех хвалят. Будем отдыхать и адаптироваться.
— А тебе это зачем, ты и так себя ведёшь, как будто родился тут?
— Не скажи, мне это тоже нужно, да и сжатая пружина внутри требует освобождения. Так что вместе отдыхаем. Ну всё, жду вас у своего отеля, переоденусь и плавки возьму.
— Купальники у них тут у всех постыдные, — всё-таки не удержавшись, сказала Оля.