Егерь
Шрифт:
Удар. И ещё один. И ещё.
Говнюк плавает в алом мареве. Безупречная белозубая улыбка превратилась в неровный частокол, зияющий провалами. Заношу кулак для очередного удара и натыкаюсь на насмешливый взгляд. Полопавшиеся капилляры глаз придают ему вид конченого алкоголика.
— У тебя… кишка тонка, — выплёвывает он. — Ты ещё не хлад… хладнокровный убийца.
Я опускаю занесённый кулак. Шарю слепым взглядом по конюшне вокруг себя.
Джейк хрипит и улыбается.
— Говорил же.
Вместо ответа я подхватываю с полу развязку.
Длинная
— Я тебе никогда не нравился? Это чувство взаимно, мудила, — выдыхаю с ненавистью.
Культя втыкается в рану на боку, заставляя меня скривиться от боли, но я лишь бью локтем в подставленное лицо. Туже затягиваю удавку, хоть та и скользит во вспотевших окровавленных руках.
— Ты нихрена обо мне не знаешь, малыш Джейки, — сухо чеканю я.
Потому что это не первый раз, когда мне приходится убивать человека.
Еле слышное журчанье, и я брезгливо вскакиваю. Покойник обмочился. Силы, израсходованы полностью. Многочисленные раны берут своё. Не замечаю, как оказываюсь на дощатом полу. Свет вокруг становится тусклым, а звуки глухими. Вот и всё.
Сужающееся поле зрения натыкается на рубашку Говнюка. С ней что-то странное. А, ну да. Рубашки не имеют привычки испускать яркий золотистый свет.
С трудом раздвигаю её ворот и вижу… металлический диск на груди Джейка. Где-то в половину моей ладони. Он не просто лежит у того на коже, он впаян в неё. Является полным продолжением.
Именно этот диск является источником концентрированного золотого сияния.
Механически протягиваю трясущийся указательный палец в сторону находки.
И касаюсь её.
Глава 4
Прежде мне казалось, что кристаллические цветы заряжали меня энергией. Я ошибался. Это было всё равно, что облизывать пустую батарейку, чтобы ощутить мимолётное покалывание на языке. Потому что сейчас во мне бушует настоящий океан энергии, разрывающий мои атомы на части.
Сквозь спазмы я вижу, как вены по всему телу набухают ослепительным синим цветом. Позвоночник хрустит, выгибаясь, и я пытаюсь закричать, но не могу. Звук не желает покидать моё горло.
Исчезает всё.
Я сам. Конюшня. Ранчо. Земля.
Внутренним взором я вижу мужчину с обветренным загорелым лицом и пронзительными серыми глазами. На его бедре качается кобура с массивным серебристым револьвером, а на одной руке не хватает нескольких пальцев. Уже через миг он стреляет. Снова и снова. Сидя и стоя. Лёжа и в прыжке. По противнику неподвижному и пытающемуся скрыться. Через преграды деревянные и каменные.
Следом я вижу рыжеволосого юнца. На его бедре также имеется кобура, но револьвер в ней выглядит иначе. Легче. Изящнее. Этот незнакомец врывается во вражеский стан, заполняя пространство грохотом и пороховыми газами. Он сражается на близкой и сверхблизкой дистанции от противников, двигаясь неуловимо, как вода. Грациозно
Я вижу брюнетку средних лет с некрасивым бледным лицом. При ходьбе на её поясе позвякивают револьверы, увитые чернённой гравировкой. В отличие от юноши, она перемещается скупыми точными движениями, но скорость её стрельбы компенсирует всё. Боже, как быстро мелькают её пальцы. Они успевают взвести курки и нажать на спусковые крючки между ударами сердца, отчего кажется, что выстрелы сливаются в один сплошной поток.
Я вижу однорукого лысого старика с обрезом. Пару одинаковых, как капли воды, блондинок с ножами — метательными и обычными. Грузного одноглазого мужчину с винтовкой. Сложенного как медведь седовласого бойца, чьи кулаки покрывают эластичные бинты. Стрелка непонятного пола со шляпой и банданой, натянутой по самые глаза, который поливает своих оппонентов дождём свинца из чего-то похожего на автомат Томпсона.
Я вижу их всех. В этот момент мы едины. Я проживаю их жизни, выцеживая из них драгоценный опыт. Мышечную память. Необходимые рефлексы. Охотничьи повадки. Звериные инстинкты. Поразительное мастерство. Чувствую, как это закрепляется во мне на каком-то глубинном уровне.
Всех этих таких разных людей объединяет одно. Они — Стрелки Гилеада.
Их глазами я изучаю эту планету, столь далёкую от Земли, что у нас не имеется ни одного общего созвездия. Мир дикий и жестокий. Беспощадный. Однако они выживают там. Обращают хаос в порядок. Устанавливают законы. Охотятся на преступников и карают их.
А потом туда приходит Сопряжение, и Гилеад перестаёт существовать. Стрелки завоёвывают его дары. Ставят их себе на службу, воюя с монстрами гораздо хуже тех, что напали на нас. Это позволяет развить навыки стрелков в настоящее искусство.
Перед моими глазами проносятся картины абсолютно нереальные. Те воины, которых я посчитал совершенными мастерами, выглядят, как бледная тень на фоне истинных виртуозов. Они обладают способностями, которые иначе как паранормальными я назвать не могу.
Один оставляет послеобразы двойников, отвлекающих противника. Другой буквально скользит по любой поверхности, включая стены и потолок. Третий телепортируется, возникая позади врагов. Четвёртый как будто гасит термические реакции вокруг себя, превращая чужое оружие в бесполезный хлам.
И всё же это не помогает обитателям Гилеада. Сопряжение перемалывает его, оставляя после себя только треснувшие, занесённые песком земли.
Когда поток энергии стихает, я хватаю воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Мышцы покалывает. Всё тело мокрое с головы до ног. Чёрт, да я будто из озера вылез. Машинально провожу руками по лицу и плечами, вздрагиваю, приготовившись к боли, но её нет.
Лихорадочно осматриваю себя со всех сторон. Все раны до единой зажили. Даже шрамов на плече и боку не осталось. В шоке касаюсь уха — отросло, словно и не отрывало. А когда случайно задеваю край рубахи, выпадаю в осадок. Потому что у меня под яремной впадиной торчит такой же металлический диск, как у покойного Говнюка.