Егерь
Шрифт:
Она ударилась головой. В ушах звенело. Вокруг дым, красные огни. Сафелия поползла по проходу в сторону выхода. Люди вокруг шевелились. Живые, значит. Сафелия доползла то стены, где когда-то были окна. Там, на улице, сквозь рассеивающийся дым она не увидела горы. Той самой горы, на склоне которой была резиденция Учителя. Чернеющая скошенная поверхность и больше ничего.
– Нет… – прошептала Сафелия, размазывая пепел по лицу. – Не-е-ет!!!
Роден прошла на кухню и огляделась. Темного нигде не было.
– Оставь, – голос Темного звучал как-то иначе.
Она обернулась и по выражению пустых глаз поняла, что случилось нечто очень серьезное. Она подошла к Темному и положила руку ему на плечо, в надежде, что это хоть немного успокоит его.
– Что? Что произошло?
– Мы возвращаемся.
– Сафелия? – первым делом подумала Роден. – Она вляпалась в неприятности?
– Я получил сообщение по сети. На Ксилусе прогремел взрыв. Резиденции Учителя больше нет.
– А Учитель? – не поняла Роден. – И Сафелия? Они… – Роден запнулась и отвернулась от Темного.
– Я не знаю, – тихо ответил Зафир. – Я пробовал связаться с ними, но они недоступны.
– Я свяжусь с Сафелией по своему каналу, – Роден бросилась в каюту.
Нашла наушник, набрала позывные. Абонент в настоящее время не доступен. Роден уронила руки. Что это такое? Что с этим миром не так? Или это она? Она источник всех бед этого мира?
– За что… – прошептала Роден. – За что ты со мной так…
– Они могут быть живы, – произнес Темный.
Когда он оказался за ее спиной? Странно… Она опять не заметила его присутствия.
– Сафелия отправилась в деревню за продуктами, – продолжал говорить Темный. – Она бы вернулась только вечером. Значит, ее там не было. В доме еще кто-нибудь мог быть?
– Нет, – Роден пыталась соображать. – От младших учеников он год назад отказался, а Мария полгода как… Мы жили втроем. Значит, Ромери был один. Он никуда не собирался.
– Может, он успел почувствовать? Учитель мог почувствовать беду.
– Он чувствовал, – Роден присела на стул и трясущейся рукой достала елотку. – Он чувствовал, что мы все в опасности. Потому с такой легкостью и так быстро отпустил меня с тобой. Потому приказал Сафелии уехать в поселок за провизией. Он попрощался с нами. Понимаешь? – она вскинула голову и глазами полными слез взглянула на Темного. – Он попрощался с нами.
– И взял с меня слово… – ответил Темный.
– Если это… – зашептала Роден. – Если это сделала Она…
– Кого ты подозреваешь?
Роден покосилась на него и ничего не ответила. Бессмысленно доказывать что-либо пешке, участвующей в чужой игре.
Глава 2
Она вошла в палату и выдохнула, увидев Одеялко.
– Роден? – прошептала Сафелия. – Ты жива! Жива!
Роден бросилась к подруге на шею и начала успокаивать.
– Учитель… Его больше нет. Его нет, Роден.
– Я знаю…
– Зафир? –
– Привет, Лоскутное Одеялко, – он произнес это ласково и улыбнулся по-доброму, будто бы успокаивая. – Как ты себя чувствуешь?
– Похороны через три дня, – ответила Сафелия. – Мне нужен прибор, Роден. Я знаю, он у тебя есть.
Роден терпеливо промолчала.
– Здесь соберутся все, понимаешь? – не успокаивалась Сафелия. – Все!
– Твоя семья не знает, что ты была здесь, – вдруг произнес Зафир. – Но, может это знали те, кто взорвал резиденцию?
Сафелия вздернула подбородок и скривила губы.
– Хочешь сказать, что это меня хотели убрать? Нет-нет, Зафир. Я – никто для этого мира. А вот Учитель или, возможно, Роден… А ты вообще что здесь делаешь?
– Я прилетел за Роден.
Сафелия нахмурилась.
– Зачем тебе нужна Роден?
– На Олмании завелся зверь и есть основания полагать, что он ищет встречи с Егерем.
Сафелия с опаской взглянула на нее.
– Я потом тебе все расскажу. А сейчас отдохни. Завтра мы приведем тебя в порядок и подготовимся к похоронам.
– Не стоит игнорировать опасность, – Зафир присел на стул. – Следует поговорить с твоим братом и отцом, Сафелия. О покушении на твою жизнь они должны знать.
Лицо Сафелии мгновенно стало сосредоточенным, в плавающем взгляде появилось некая определенность. Роден знала, что это значит. Зафир – нет.
– Я скажу своим родственникам что считаю нужным и когда сочту нужным, – она чеканила каждое слово и в этот момент Зафир подумал, насколько же Сафелия похожа на отца. – Никто не смеет лезть в мою жизнь и мои планы. Если один из вас хотя бы намекнет о том, что много знает, я исчезну и больше мы не увидимся. Я говорю это не Роден, Зафир. Я говорю это тебе.
– Я понял, – он кивнул. – А о каком приборе шла речь, позволь спросить?
– В смысле?
– Ты попросила у Роден какой-то прибор.
– Никто в моей семье не должен знать, на что я похожа, – с прискорбием улыбнулась Сафелия. – Никто и никогда.
Зафир поморщился.
– Но это ведь – ты, Сафелия? Это все еще ты.
– Я, Зафир, лоскутное одеяло, сшитое из многих кусков кожи. И рубцы от этих заплат останутся на мне навсегда. Прибор позволяет мне наслаивать искусственную кожу поверх собственной. Ее не заметить и не отличить. Ее можно носить неделями, месяцами.
– А что взамен? – спросил он.
– Зависимость, – произнесла Роден. – От прибора и обстоятельств.
– Чего же ты на самом деле боишься, – Зафир улыбнулся Сафелии, – реакции родственников или Его реакции?
– Не примерив нашу с Роден шкуру, ты никогда нас не поймешь.
– Значит, ты тоже можешь выглядеть иначе? – он взглянул на Роден.
– Меня в это дерьмо с дермасинтезом не впутывай, – отрезала она.
– Тогда, зачем тебе собственный прибор? – Зафир вопросительно вскинул бровь.