Егерь. Прилив. Книга 10
Шрифт:
Фома встал, одёрнул рубаху и вышел на рынок. Послеобеденная толпа галдела между рядами — покупатели, зеваки, мальчишки-воришки, стражники на обходе. Привычный шум, всё те же запахи рыбы, специй и горячего хлеба из пекарни через два ряда.
— Фома! Ты чего пропал? — крикнул Семён, сосед по ряду, который торговал речной рыбой. Здоровый мужик с обветренным лицом и руками, вечно пахнущими чешуёй.
— Вздремнул, — ответил Фома и улыбнулся привычной широкой улыбкой. — Старость подкрадывается, Семён. Скоро буду спать
Тот засмеялся и махнул рукой. Повернулся к своему прилавку, взял нож и начал разделывать крупного сома. Лезвие скользнуло по мокрой чешуе, Семён чертыхнулся — нож соскочил и полоснул по указательному пальцу. Неглубоко, но кровь выступила сразу. Закапала на деревянный прилавок, собираясь в маленькую лужицу между рыбьих голов.
Фома замер.
Мир вокруг него замедлился. Голоса покупателей отодвинулись, шум рынка превратился в далёкий гул. Остались только красные капли на мокром дереве. Фома смотрел на кровь, и рот наполнялся густой слюной. Желудок сжался от голода, которого торговец за пятьдесят пять лет жизни никогда не испытывал. В глазах потемнело, пальцы впились в край прилавка.
Что ещё за неутолимая жажда?
Рука сама потянулась к красной лужице на дереве. Как беспризорник тянется к свежему хлебу. Пальцы дрожали от нетерпения.
— Фома? — голос Семёна доносился откуда-то издалека. — Эй, ты чего побледнел?
Звук имени ударил, как пощёчина. Фома моргнул и отдёрнул руку. Мир вернулся. Но теперь среди запахов появился ещё один. Сладенький, зовущий запах крови Семёна.
Торговец потряс головой и выдавил неестественную улыбку.
— Ничего. Голова закружилась. Говорю же — старость.
Сосед хмыкнул и замотал палец тряпкой. Кровь на прилавке начала подсыхать, темнея по краям. Но запах оставался. Он дразнил и обещал торговцу насыщение.
Фома отвернулся и пошёл к своей лавке. Спустя пару секунд всё-таки не выдержал, остановился и обернулся. Красная лужица на прилавке Семёна поблёскивала в послеобеденном свете. Несколько мух уже кружили над ней.
Торговец отвёл взгляд и пошёл дальше. Но тут же снова обернулся, просто потому что не мог удержаться. Семён возился с рыбой, не замечая пристального взгляда соседа.
Потом Фома заставил себя отвернуться и уйти, но запах крови преследовал его до самого вечера.
Вечером Агнесса накрыла ужин — фирменный рыбный суп, свежий хлеб, кувшин вина. Привычный стол и привычная жена напротив. Фома шутил, она смеялась, и суп был таким же вкусным, как тридцать лет назад, когда она впервые сварила его для молодого торговца, который пришёл свататься с корзиной окуней вместо букета.
Фома встал из-за стола, подошёл к жене и обнял, привычно поцеловав в лоб. Агнесса прижалась к мужу и закрыла глаза.
И замерла.
Фома был слишком тёплым. Кожа горела, будто внутри разожгли печь — жар проходил аж через рубаху и проникал
Она отстранилась и с тревогой взглянула мужу в лицо.
— Ты здоров? — спросила Агнесса. — У тебя жар.
— Здоров, родная, — ответил Фома и улыбнулся. — Лучше некуда.
Агнесса внимательно посмотрела на мужа. Вроде всё как обычно. Но когда он повернулся к свету, она заметила кое-что и нахмурилась. Ногти на руках мужа потемнели — чуть-чуть, еле заметно, будто он копался в саже. Глаза тоже стали чуть темнее. Когда супруг смотрел на неё, ей вдруг показалось, что за этим взглядом прячется кто-то чужой.
Женщина отогнала мысль и улыбнулась. Показалось. Устала за день, вот и мерещится.
— Ложись спать, — сказала она. — Тебе рано вставать.
Фома кивнул и ушёл в спальню. Агнесса убрала со стола, вымыла тарелки и повесила полотенце на крючок у печи. Вечер прошёл как обычно.
Она погасила свечу и легла рядом с мужем. Тот лежал на спине и ровно дышал. Но даже во сне от него волнами исходило тепло, как от натопленной печи. Агнесса отодвинулась на край кровати, потому что рядом с мужем стало жарко и душно.
В темноте спальни от ветра скрипели ставни. Из кухни тянуло остывшим рыбным супом и ещё одним запахом, которого раньше в этом доме не было.
Странный какой-то запах.
Агнесса принюхалась. Он шёл от мужа! От его кожи и дыхания. Сладкий, как мёд. Но что-то тревожило женщину. Показалось, будто она чувствует запах цветов на кладбище.
Она повернула голову и посмотрела на спящего Фому. Торговец лежал с приоткрытым ртом и сложенными на животе руками. Обычный спящий человек.
Кожа на лице поблёскивала мелким потом, хотя в спальне было прохладно. А иногда — совсем редко — губы шевелились, будто Фома что-то шептал во сне.
Агнесса прислушалась, но слов разобрать не могла.
Она отвернулась к стене и натянула одеяло до подбородка. Показалось. Точно показалось. Завтра всё будет нормально.
Агнесса долго не могла уснуть. А когда сон наконец пришёл, ей снились красные глаза в темноте и голос мужа, который шептал её имя голодным, чужим голосом.
Глава 20
Зара шла по лесной дороге к Железнограду — столице Железного Королевства — и считала шаги.
Старая привычка бродячей торговки — считать шаги, чтобы не думать о том, о чём думать не хочется. Три тысячи двести до поворота, ещё пять тысяч до моста через Серую речку, оттуда два часа до городских ворот. Успеть до темноты. Обязательно успеть, потому что ночевать в лесу Зара не любила. В лесу тихо, и в тишине слышны мысли, а мысли у Зары были такие, с которыми лучше не оставаться наедине.
Тридцать пять лет она прожила на свете, а муж с детьми — или собственный дом — так и не появились в её жизни.