Эгалитера
Шрифт:
Эль был резок и прохладен, голос исполнителя не отвратен и местами, где-то даже приятен, запах жареного мяса и лука заманчив, настроение куражливо — предвкушающим. К народу, на предмет угадать «своего» адресата — я даже приглядываться не стал, отметив только, что подавляющее большинство посетителей трактира составляли «пришлые». Зачем? Баул наверняка запаролен и если уж тех, кто был заинтересован в его доставке сюда, с обеих сторон: настолько приперло, что они доверили его первому попавшемуся под руку довольно сомнительному типу, то и сейчас, скорее всего, за посылкой явится,
Сколько там уже? Семь — есть? Пора.
Подошел к лабуху и спросил:
— А, «Yesterday», входит в исполняемый репертуар?
Едва-едва, в последний момент, все же удержавшись от классического: «А, «Мурку» — можешь?»
— Легко, — ярко сверкнув красивыми зубами, заверил меня в своем профессионализме менестрель.
Я вернулся к столу.
«Yesterday», в готической аранжировке и самобытном исполнении колоритного местного шансонье — менестреля… это было нечто! Мне очень понравилось.
Я подумал — что весьма любопытно, наверное, было бы услышать: шоу маст гоу он — в его же исполнении. Может заказать..?
… - Привет, Стрелок. Угостишь девушку элем? — внутри, обрываясь, ухнуло. Это был именно тот самый голос, которого я подсознательно ожидал с юности. Он прозвучал нежданно, судьбоносно и полностью подходил под критерии голоса: «моей» женщины.
Я медленно обернулся, опасаясь и одновременно будучи уверенным, что визуальная картинка окажется досадным разочарованием, после столь впечатляющего звукового колдовства… поднял глаза и… пропал. Хэдшот! Солнечный удар! Нокаут на первой секунде! Tender death! (Ласковая смерть — англ.)
Короче: все равно не смогу описать её — так как она того достойна и чтобы другим стало понятно что меня так поразило в этой женщине. Для того кисть мастера потребна. И непростого. Богом поцелованного! А может это и неописуемо вовсе… А все просто внутри меня… Поэтому ограничусь скупым: загорелая или просто смуглая, ярко — жгучая брюнетка с прической «пикси», сверстница, мне по плечо, фигурка… ой, держите меня семеро! Точеная, в общем. В коже облегающей… Глазищи — без дна! Изумрудная бездна! Зелеееныее… Бе-едаа! Попал, ты Игорек — ой, попа-ал!
— Элем? Угостить? Легко, — автоматически проблеял я последними услышанными в прошлой жизни словами.
Но подсобрался — сумел таки, именно от звуков своего жалко прозвучащего голосишки. На растекшихся студнем, морально — волевых, встал и приглашающе выдвинул тяжелый стул из-под толстой столешни.
Она прекрасно заметила и поняла — какое впечатление произвела и просто улыбнулась. Довольно и вместе с тем доброжелательно и где-то даже, участливо. Как на дурачка — головушкой болящего. Или как на охотничий трофей, который еще не оскальпирован.
— Может, что-нибудь ещё? — поинтересовался я.
— Да, конечно, — не жеманясь, просто ответила она, — Баул — который должен был передать нам администратор Денис. Ведь эта
Вот этого-то, я как-раз, где-то уже и ожидал. Ведь: и ник и уровень прекрасной незнакомки были скрыты. Не от мужика же, своего гуляя и опасаясь злых языков, она в трактир инкогнито заявилась.
— У меня, — также, не чинясь и не играя в «разведчиков», кивнул я.
Ну, а что в самом-то деле? «Пароль — отзыв» требовать? Так не было в письме указаний насчет опознавательных знаков или слов. Ни тебе: журнала «Soldier of fortune» за ноябрь, под правой подмышкой и ковбойского стетсона с торчащим слева пером, выдернутым из крыла мадагаскарской хохлатой канарейки, ни хотя бы простеньких: тридцати трех утюгов на подоконнике, ни даже: «слоны идут на север» — элементарного. «Сами подойдут» — так было в письме. Подошли вот…
— Забирайте, — я передал ей загадочный баул.
— Что, вот так просто и легко? Забирайте и все? — несколько растерянно, и как мне показалось, даже ошарашено спросила она. Хм, по моему — мне удалось её удивить. Уже неплохо. «Удивил — значит победил!»
— А что вы предлагаете? Зарыть его: обязательно лишь на растущую луну; точно в полночь, ровно в 12 шагах — строго на север от старого дуба, в годовщину той ночи, когда на его ветвях, удавилась местная невинная, девушка — пастушка, обесчещенная накануне своей свадьбы под ним же, своим сувереном — старым одноглазым бароном злодеем? А вам присылать разорванную карту с загадками — по частям? Так будет интереснее, по-вашему? Что ж — убедили. Давайте уже этот баул мне обратно и переиграем все по-новому. Просто я новичок в подобных ролевых играх. Но ради ваших прекрасных глаз я готов на все — даже на это, — я улыбнулся.
— Вы сумашедший? — не то спросила, не то предположила она.
— Пока не увидел вас — был абсолютно уверен в своей нормальности. Сейчас уже не могу быть столь категоричен в оценках.
— Я имела в виду, то — что вы не потребовали никакой оплаты вперед, а просто так передали мне посылку, хотя не можете не догадываться, что она достаточна дорога и очень важна для нас. А может даже бесценна! Что мешает мне, теперь просто поблагодарить вас и уйти?
— Ничего, хотя я самоуверенно надеялся на силу своего обаяния… Ну, а размеры моего вознаграждения изначально не обговаривались. Вы вполне можете в них уложиться — просто заплатив за выпивку. Хотя, я уже выразил свое намерение угостить девушку элем. Так что можете считать, что вы мне ничего не должны. Тем более, что вы уже рассчитались со мной….
«Один поцелуй, для солдата. Один поцелуй!» — барабанно влезло нечто идиотско — синематографическое, непонятно из каких — напрочь захламленных, углов памяти.
«О-о-ой, баран вагинозависимый! Ты что творишь-то, придурок лагерный?» — возопил хомяк внутри меня, нацелившийся откусить половину сердца и столько же печени и просто не решивший с чего начать. Так и не успел — брякнулся в глубокий спасительный обморок.
— Очень интересно: и когда же это я успела расчитаться? — изумруды в её глазах искрились неподдельным любопытством.