Эфириус. Битва за рай
Шрифт:
– Йен, я хочу отсюда сбежать. Прикроете меня?
– Как насчёт сбежать вместе? Я знаю отличный ресторан с живой музыкой…
– Давайте как-нибудь в другой раз. У меня голова раскалывается.
– Хорошо. Но я попрошу своего водителя отвезти вас домой. Оставьте букеты здесь. Он их сейчас заберёт.
Я выскользнула из конференц-зала и, пока меня не хватились, припустила к дальнему лифту. Спешно вошла в кабинку и устало привалилась спиною к холодной стене. Смежила веки. Мне нужно было хоть пару минут тишины, чтобы собраться
Две недели… Всего две недели на создание прототипа! А потом презентация перед сливками Либрума на глазах у представителей СМИ. А если я не уложусь в срок, то из-за бала не смогу на этот раз выкупить себе пару дней отсрочки. И тогда меня ждет кое-что пострашнее общенационального позора…
После этой мысли я буквально услышала, как кандалы защёлкнулись вокруг моих рук и шеи. Стало труднее дышать, и пальцы сами собой потянулись к брелоку госпожи Холт. Как во сне, активировали его, огладили остриё клинка.
Двери кабинки уже закрывались, однако в последний момент в неё заскочил Шон.
– Боже мой, сколько можно? – простонала я, опуская кинжал. – Ты ведь уже принудил меня к сотрудничеству, что ещё тебе нужно?
– Не трудись расточать свой яд понапрасну, Карина, – резко оборвал меня он. – Я уже понял, что ты меня ненавидишь. Но в следующий раз, когда на нас будут направлены объективы десятка камер, будь любезна изобразить некое подобие дружелюбия: вся страна теперь наблюдает за нами.
Я улыбнулась. Приторно-сладко.
– Вот так?
Шон ухмыльнулся.
– Ты можешь лучше, малышка. Но твоя покорность меня обнадёживает. – Я с шумом втянула ноздрями воздух. Как же он меня раздражал! – И вот ещё что. Держи подальше от репортёров того мальчишку, которого ты повсюду таскаешь с собой, как плюшевую игрушку. Пресса вряд ли оценит такую привязанность… Кстати, вы с ним продвинулись дальше стадии тёплых объятий или всё ещё мнётесь на месте?
– Оставь Даниэля в покое, Шон! – фыркнула я. – Ты ему и в подмётки не годишься. А моя личная жизнь тебя не касается.
Он опять ухмыльнулся.
– Полагаю, что не продвинулись. Ты ведь всё ещё не забыла меня. В этом-то и проблема, я прав? Жестоко играть с чувствами бедного мальчика…
– Я ни с кем не играю! – возмутилась я и ощутила укол вины. – Даниэль добрый, заботливый, смелый, надёжный. Мне с ним хорошо. Несмотря на то, что мы никуда не спешим, если тебе так интересно. Наверное, это любовь…
Или дружба, которая может в неё перерасти. Когда моей жизни и жизням друзей перестанет угрожать Штольцберг. Я ведь не могу без Даниэля. Уже не могу.
Шон окинул меня ироничным взглядом. Прищурился. И тихо сказал:
– Ошибаешься, милая. Любовь иррациональна, а ты рассуждаешь слишком логично.
Ярость взметнулась во мне алым пламенем. Одной фразой он уничтожил все мои доводы, показал, что видит меня насквозь. Стало стыдно, ужасно стыдно, и я потеряла контроль над собой.
– Да
В голубых глазах мелькнуло изумление, но лишь на миг. Шон увернулся. Перехватил мою руку, стиснул до боли запястье. Я коротко вскрикнула – а в следующую секунду с ужасом поняла, что по-прежнему сжимала кинжал.
Шон его выхватил из моих ослабевших пальцев, с силой всадил в боковую панель кабинки. И пока я испуганно, недоверчиво смотрела на сиявшую рукоять, прижал меня своим телом к стене, угрожающе нависая, сдавливая, не давая вырваться и снова попытаться напасть.
– Ты что, совсем сдурела, Карина?! – прорычал он мне прямо в лицо. – Я из кожи вон лезу, чтобы тебя защитить! А ты на меня с клинками кидаешься! Да журналисты слюной захлебнутся, если это увидят!
– Защитить?! – зашипела я, вырываясь, а Шон усилил захват. – Хочешь сказать, что отправил меня на рудники, чтобы защитить?! Может, ты и мой конвёртер фантазий украл из благих побуждений?! А вчера по той же причине рассказал про Дориан и золотые бобы?! Чтобы ты знал, я чуть не сцепилась с ней из-за этого! Ты этого добивался, да, Шон? Хотел стравить меня с остальными творцами? А сегодня рассорить с тем единственным человеком, которому я безоговорочно доверяю?!
Шон с шумом втянул ноздрями воздух, его желваки заходили.
– Всё, чего я хотел с того момента, как мы стали встречаться, и по сей день, – это заставить тебя понять, во что ты ввязалась, Карина, и что, кроме меня, помочь тебе некому. Но нормальные методы с тобой не работают…– Его взгляд скользнул по моим губам, затуманился.
Не к месту вспомнился вчерашний поцелуй. По коже поползли мурашки. Почему Шон до сих пор так на меня действовал?! Почему я по-прежнему продолжала желать его прикосновений?
– Можешь не притворяться, – ответила я, сглотнув. – Я вижу тебя насквозь. А если ты хочешь убедить меня в своих чистых намерениях – отдай мой контракт.
Шон ещё сильнее напрягся, на его лицо легла тень.
– Нет, – ответил он, выдержав паузу. Я презрительно улыбнулась, ощутив горечь: что и требовалось доказать. – Ты не сумеешь им верно воспользоваться.
– Как удобно, – едко заметила я.
Но в этот момент извещатель отрывисто пикнул. Кабинка лифта открылась, и я увидела несколько дул пистолетов, направленных на нас.
Шон задумчиво посмотрел на охранников, которые по долгу службы были обязаны нас разнять, но явно опасались связываться, и нехотя меня отпустил.
Отстранился.
На его лице появилось до боли знакомое самодовольно-высокомерное выражение.
– Господа, опустите оружие, всё в порядке, – произнёс он, посмеиваясь. – Моя вина. Неудачно пошутил – и дама обиделась. Но мы с ней уже всё уладили. Верно, Карина?
– Верно, – сухо ответила я, оправляя одежду.
А Шон выдернул из стены кинжал, покрутил его в руках и добавил: