Эффи Брист
Шрифт:
И вот они снова двигались через питомник: впереди Ролло, за ним Крампас и Эффи, а сзади всех Крузе. Кнута не было.
– А где же ваш Кнут? Куда вы его подевали?
– У него сейчас свинка.
– Только ли сейчас? – рассмеялась Эффи. – Судя по его виду, он неизлечим.
– Что правда, то правда. Но вы бы посмотрели теперь! Впрочем, не надо: свинка заразна, даже если на больного просто смотреть.
– Вот уж не верю!
– К сожалению, молодые женщины часто не верят.
– И значительно чаще верят тому, чему лучше не верить.
– Камешек в мой огород?
– Нет.
– А жаль!
– Как вам идет это «жаль»! Вы бы, пожалуй, нашли в порядке вещей, если бы я сейчас объяснилась вам
– Так далеко, положим, я не хочу заходить. Но хотел бы видеть, у кого не возникло бы такого желания. Мысли и желания пошлиной не облагаются!
– Это еще вопрос. А кроме того, существует разница между мыслями и желаниями. Мысли, как правило, таятся в сознании, желания чаще всего срываются с уст.
– Боже, только не это сравнение! – – Крампас, вы... вы...
– Глупец!
– Вот уж нет. Снова преувеличение. Нет, вы нечто иное. У нас в Гоген-Креммене все, в том числе и я, любили повторять, что всех тщеславней на свете гусар восемнадцати лет.
– А теперь?
– А теперь я скажу, что всех тщеславней на свете майор окружного гарнизона в возрасте сорока двух лет.
– Два года, которые вы изволили милостиво мне подарить, загладили все. Целую ручку!
– Вот именно. «Целую ручку!» Это ваш стиль, это по-венски. А венцы, с которыми мне довелось познакомиться в Карлсбаде, четыре года назад, ухаживали за мной, четырнадцатилетней девочкой... Чего мне тогда только не говорили!
– Надеюсь, не больше, чем следует.
– А если и так, с вашей стороны неделикатно... впрочем, это мне льстит... Но взгляните туда, на буйки, как они пляшут. Красные флажки давно уже спущены. Знаете, когда этим летом я отважилась приезжать сюда, а это было всего несколько раз, при виде этих флажков я говорила себе: наверное, это Винета [64] , это выглядывают ее башни со шпилями...
– А все оттого, что вы знаете стихотворение Гейне.
– Какое?
note 64
Винета - город, согласно легенде, погрузившийся на дно моря.
– Ну это, что о Винете.
– Нет, не знаю. Вообще я мало что знаю. К сожалению!
– А еще говорите, что у вас есть Гизгюблер и кружок журналистов! Впрочем, у Гейне стихотворение называется иначе, кажется «Морское видение» или что-то в этом роде. Но он имел в виду, конечно, Винету. Поэт – с вашего разрешения я передам содержание этого стихотворения, – поэт лежит на палубе, когда судно проходит над этим местом, смотрит вниз и видит узкие средневековые улички, видит женщин в старинных чепчиках, у каждой в руках молитвенник, все они торопятся в церковь, где уже звонят колокола. И когда он слышит этот благовест, им овладевает тоска и желание пойти вместе с ними в церковь, вслед за чепчиками. Тогда он с криком вскакивает и хочет броситься в воду. Но в этот самый момент капитан хватает его за ногу и восклицает: «Доктор, в вас вселился дьявол!»
– Это очень мило. Я хотела бы прочесть это стихотворение. Велико ли оно?
– Нет, оно небольшое, немного длиннее, чем – «У тебя бриллианты и жемчуг...», или «Твои лилейные пальцы..." [65] . – И он коснулся ее руки. – Велико оно или мало, но какая выразительность, какая сила поэтического мастерства! Это мой любимый поэт, несмотря на то, что я невысоко ценю поэзию, хотя и сам при случае грешу. Но Гейне – совсем другое дело: все у него – жизнь, особенно много внимания уделено любви, которая всегда остается самым главным. Впрочем, он не страдает односторонностью...
note 65
«У
– – Что вы хотите сказать?
– Я имею в виду, что у него в стихах не только любовь.
– Ну, если бы он и страдал такой односторонностью, это было бы не так уж плохо. А что у него еще?
– У него очень много романтики, которая, разумеется, следует за любовью и, по мнению некоторых, даже совпадает с нею. Я лично с этим не согласен. Потому что в его позднейших стихах, которые другие, да и он сам, называли романтическими, в этих романтических стихах бесконечные казни, правда, очень часто имеющие своей причиной любовь. Но все же их мотивы большей частью иные, более грубые. К ним я отношу, в первую очередь, политику, которая всегда грубовата. Например, Карл Стюарт в одном из его романсов несет свою голову под мышкой [66] , а история о Вицлипуцли [67] еще более роковая...
note 66
Карл Стюарт в одном из его романсов несет свою голову под мышкой.
– Герой Фонтане ошибается - в стихотворении Гейне «Карл I» (сборник «Романцеро») ничего подобного нет.
note 67
«Вицлипуцли» - стихотворение Гейне (сборник «Романцеро»).
– Чья история?
– Вицлипуцли. Это мексиканский бог. Когда мексиканцы брали в плен двадцать – тридцать испанцев, то всех приносили в жертву Вицлипуцли. Таков обычай страны, культ, так сказать; все происходило мгновенно: вспарывали живот, вырывали сердце...
– Не надо, Крампас, не продолжайте дальше. Это непристойно и вызывает отвращение. Особенно сейчас, когда мы собираемся завтракать.
– На меня лично это не действует. Вообще мой аппетит зависит только от меню.
Во время этого разговора они, согласно программе, оставили берег и направились к скамейке под защитой дюн с крайне примитивным столом из двух столбиков и доскк. Крузе, посланный вперед, уже сервировал его. Тут были бутерброды, нарезанное ломтиками холодное жаркое, к нему бутылка красного вина, а рядом с ней – два хорошеньких изящных стаканчика с золотым ободком, какие привозят на память с курортов или со стекольных заводов.
Здесь сошли с лошадей. Крузе, привязавший поводья собственного коня к низкорослой сосне, стал прогуливать двух других лошадей по берегу, тем временем Крампас и Эффи сели за накрытый стол, откуда им в узком промежутке между дюнами открывался вид на берег и молы.
Ноябрьское солнце по-зимнему скупо бросало своя бледные лучи на море, еще волновавшееся после штормовых дней. Неумолчно шумел прибой. Временами налетал порыв ветра, донося до них клочья пены. Вокруг росла береговая трава. Светлая желтизна иммортелей резко отличалась от цвета песка, на котором они произрастали. Эффи хозяйничала за столом.
– Сожалею, майор, что вынуждена подать вам эти бутерброды в крышке от корзинки...
– Крышка от корзинки – это еще не сама корзинка (Непереводимая игра слов. По-немецки «получить корзинку» означает «получить отказ»).
– Это приготовил Крузе. Ах, ты тоже здесь, Ролло. Но наши запасы не рассчитаны на тебя. Что мы с ним будем делать?
– Я думаю, его надо угостить. Я, со своей стороны, хотел бы это сделать из благодарности. Видите ли, дражайшая Эффи...
Эффи посмотрела на него.